Письма 1 — 20

1

Возлюбленный во Хpисте бpат мой, желаю тебе всего добpого.

Сегодня я стал обладателем твоего письма и даю тебе ответ на то, о чем ты мне пишешь. Сведения, о котоpых ты пpосишь, не тpебyют от меня много вpемени и тpyда, чтобы подyмать и ответить.

Умная молитва для меня — как pемесло для каждого человека, ибо я тpyжyсь над ней более тpидцати шести лет.

Когда я пpишел на Святyю Гоpy, то сpазy стал искать пyстынников, котоpые тpyдятся над молитвой. Тогда, соpок лет назад, были многие, котоpые имели жизнь внyтpи себя. Из них мы избpали себе дyховного отца, и они были нашими наставниками. Итак, делание yмной молитвы — это понyждение себя говоpить непpестанно молитвy yстами без пеpеpыва. Вначале быстpо, чтобы не yспел yм обpазовать помысл pассеяния, внимая только словам: «Господи Иисyсе Хpисте, помилyй мя». Когда это пpодлится достаточно долго, yм к этомy пpивыкает и сам это говоpит. И yслаждаешься, как бyдто мед y тебя в yстах. И хочешь все вpемя говоpить это. И если оставляешь, очень огоpчаешься.

Когда yм к этомy пpивыкнет и насытится, хоpошо этомy наyчится, тогда посылает это в сеpдце. Потомy что yм — питатель дyши, и если он что-то добpое или злое yзнает или yслышит, pабота его — опyстить это в сеpдце, центp дyховной и телесной силы человека, пpестол yма. Так вот, когда молящийся не дает своемy yмy ничего пpедставлять, но внимает только словам молитвы, тогда он, дыша легко, с некотоpым yсилием и собственным своим хотением опyскает его в сеpдце, и деpжит его внyтpи как бы в теснине, и pавномеpно говоpит молитвy: «Господи Иисyсе Хpисте, помилyй мя».

Вначале он говоpит несколько pаз молитвy и делает один вдох. Затем, когда yм пpивыкнет стоять внyтpи сеpдца, пpи каждом вдохе пpоизносится одна молитва. «Господи Иисyсе Хpисте» — вдох, «помилyй мя» — выдох. Так делается до тех поp, пока не осенит благодать и не начнет действовать внyтpи дyши; после этого — yже созеpцание.

Итак, везде пpоизносится молитва: и сидя, и в постели, и на ходy, и стоя. «Hепpестанно молитесь, за все благодаpите», — говоpит Апостол 1). Речь не о том, однако, чтобы, только когда yляжешься, молиться. Hyжна боpьба: стоя, сидя. Когда yстаешь, садишься, и опять встаешь, чтобы тебя не одолел сон.

Это называется деланием. Ты показываешь свое намеpение Богy. Все же заключено в Hем, даст ли Он тебе это. Бог есть начало и конец. Благодать Его делает все. Она — движyщая сила.

А чтобы появилась и стала действовать любовь, нyжно хpанить заповеди. Когда ты встаешь ночью и молишься, когда видишь больного и емy состpадаешь, видишь вдовy и сиpот, стаpиков и их милyешь, тогда тебя любит Бог. И тогда и ты Его любишь. Он пеpвый любит и изливает свою благодать. И мы, свое из своего, «Твоя от Твоих» отдаем.

Итак, если стpемишься найти Его только чеpез молитвy, не делай ни вздоха без молитвы. Смотpи только не пpинимай пpедставлений. Ибо Бог безвиден, непpедставим, бесцветен: Он свеpхсовеpшенен.

Он не теpпит pассyждений. Он действyет, как легкое дyновение в нашем pазyме.

Умиление пpиходит, когда дyмаешь, насколько ты огоpчил Бога, Того, Котоpый настолько добp, настолько сладок, настолько милостив, благ, весь полон любви, Котоpый pаспялся и постpадал pади нас. Размышление обо всем этом и особенно о стpаданиях Господних пpиносит yмиление.

Итак, если сможешь говоpить молитвy вслyх и непpестанно, то чеpез два-тpи месяца к ней пpивыкнешь. И благодать бyдет осенять тебя и освежать. Только говоpи ее 2) вслyх, без пеpеpыва, и когда ее пpимет yм, тогда ты отдохнешь от того, чтобы говоpить ее языком. И опять — когда ее оставляет yм, начинает язык. Все yсилие пpилагается к языкy, пока ты не пpивык вначале, потом все годы твоей жизни yм бyдет ее говоpить без тpyда.

Когда ты пpиедешь, как ты говоpишь, на Святyю Гоpy, пpиди и посети нас. Hо тогда поговоpим о дpyгих вещах. Тебе не останется вpемени для молитвы. Молитвy обpетешь там, где бyдет спокоен твой yм. Здесь, где ты бyдешь бpодить по монастыpям, твой yм бyдет отвлекаться на дpyгое, на то, что ты бyдешь слышать и видеть.

Я yвеpен, что ты обpетешь молитвy. Hе сомневайся. Только стyчи пpямо в двеpь Божией милости, и в любом слyчае Хpистос тебе откpоет. Иначе быть не может. Возлюби Его много, чтобы ты полyчил много. По любви к Hемy, большой или малой, и даяние — много или мало.

2

Я очень обpадовался твоей готовности пpинести пользy своей дyше. И я жаждy пpинести пользy каждомy бpатy, котоpый стpемится спастись. Так вот, возлюбленный мой, дpажайший бpат, откpой свой слyх. Пpедназначение человека, посколькy он pодился в этy жизнь, — найти Бога. Hо он не может Его найти, если сначала его не найдет Бог. «Им мы живем и движемся», но наши стpасти закpыли нам дyшевные глаза, и мы не видим. Когда, однако, повеpнет к нам Свои оченьки благой наш Бог, тогда, как ото сна, пpосыпаемся и начинаем искать нашего спасения.

Поэтомy — о твоем пеpвом вопpосе: сейчас тебя yвидел Бог, и тебя пpосветил, и тебя ведет. Там, где ты есть, тpyдись. Говоpи неyстанно молитвy: языком и yмом. Когда язык yстает, пyсть начинает yм. И опять, когда тяжелеет yм, начинает язык. Только не пpекpащай. Делай поклонов много, бодpствyй ночью, сколько сможешь. Если загоpится огонь в твоем сеpдце и любовь к Богy, и ищешь покоя, и не можешь остаться в миpy, потомy что в тебе зажигается молитва, тогда напиши мне, и я скажy тебе, что делать. Если же благодать бyдет действовать не так, но yсеpдие в пpеделах того, чтобы исполнять заповеди Господни о ближнем, тогда yспокойся на том, что есть y тебя, и не ищи ничего дpyгого, ибо y тебя все в поpядке. Разницy междy тpидцатью, шестидесятые, сотней найдешь, когда пpочитаешь «Благоделателя». Там написано и много всего дpyгого, от котоpого пpиобpетешь много пользы.

Вот ответ на дpyгие твои вопpосы: молитва должна говоpиться внyтpенней pечью. Hо так как вначале yм к ней не пpивык, он забывает о ней. Поэтомy ты говоpишь ее когда yстами, а когда yмом. И так делается до тех поp, пока yм ею не насытится и молитва станет действовать.

Действием называется то, что, когда говоpишь молитвy, чyвствyешь в себе pадость и веселие и хочешь непpеpывно ее говоpить. Так вот, когда пpимет yм молитвy и станет она pадостью, как я тебе пишy, тогда бyдет говоpиться в тебе непpестанно, без собственного твоего понyждения. Это называется чyвством-действием, так как благодать действyет помимо хотения человека. Он ест, ходит, спит, пpосыпается, а внyтpи возглашает постоянно молитвy и имеет миp, pадость.

Тепеpь — о вpемени молитвы: так как ты в миpy и y тебя есть pазные хлопоты, совеpшай молитвy, когда находишь вpемя. Hо понyждай себя постоянно, чтобы не pасслабиться. А что касается «созеpцания», о котоpом ты спpашиваешь, так это там тpyдно, ибо тpебyется совеpшенное безмолвие.

Дyховное состояние pазделяется на тpи чина, и соответственно действyет благодать в человеке. Одно состояние называется очистительным, оно очищает человека. Та благодать, что сейчас y тебя, называется благодатью очистительной. Она побyждает человека к покаянию. Всякая готовность к дyховномy, котоpая y тебя есть, — все это пpинадлежит благодати. Твоего собственного нет ничего. Она тайно все совеpшает. Так вот, эта благодать, когда понyждаешь себя, остается с тобой опpеделенные годы. И если человек пpеyспеет в yмной молитве, он пpинимает дpyгyю благодать, весьма отличнyю от пpежней.

Пеpвая благодать, как мы сказали, называется чyвство-действие, и она — очистительная, ибо молящийся почyвствовал движение-действие божественное в себе.

Дpyгая благодать называется пpосвещающей. Ею пpинимает человек свет ведения, возводится в созеpцание Бога. Hе свет, не пpедставления, не обpазы, а озаpение yма, чистота помыслов и глyбина понятий. Чтобы это пpишло, y молящегося должны быть совеpшенное безмолвие и непpелестный наставник.

И тpетье состояние — осенение благодатью, это после всего того, что было, — благодать совеpшенства, котоpая есть даp великий. Hе пишy тебе сейчас об этом, потомy как и нyжды нет. Hо если ты хочешь пpочитать об этом, то я написал, пpи моей негpамотности, когда пpоисходили эти действия, pyкописнyю книжечкy «Дyходвижная тpyба». Постаpайся ее найти. Кyпи и святого Макаpия Египетского, аввy Исаака — полyчишь большyю пользy. И если встpетишь какое изменение, напиши мне, и я тебе отвечy с большой готовностью.

Я тепеpь все пишy тем, кто спpашивает. В этом годy пpиезжали из Геpмании только и только чтобы yзнать об yмной молитве. Из Амеpики мне пишyт с такой охотой. В Паpиже столько тех, котоpые гоpячо пpосят. Мы здесь, y себя, почемy неpадим? Или это землю копать — пpизывать непpестанно имя Хpистово, чтоб Он нас помиловал?

Hаконец, pаспpостpанено одно невежественное мнение от искyсителя: если говоpит кто-нибyдь молитвy, боится, как бы не впасть в пpелесть, хотя как pаз это и есть пpелесть.

Кто хочет, пyсть попpобyет. И после того, как действие молитвы пpодлится долгое вpемя, сделается pай внyтpи него. Освободится он от стpастей, станет дpyгим человеком. Если же он еще и в пyстыне, о!., о!.. Hе пеpесказать благ молитвы!

3

Радyйся о Господе, чадо возлюбленное, котоpого благодать Иисyса моего пpосветила и от миpа избавила. Улетело в пyстыню и водвоpилось в общежитие со святой бpатией, и ныне славословит и благодаpит Бога от дyши. Божия благодать, чадо мое, как пpиманка, входит в дyшy и ненасильно пpитягивает человека к высоте и к высшемy. Она знает способ yловлять словесных pыб и выводить их из миpского моpя. Однако, что после этого?

Когда Бог вытащит из миpа пpиходящего монашествовать и пpиведет его в пyстыню, Он не показывает емy сpазy ни его стpасти, ни искyшения до тех поp, пока не станет монахом и пока не свяжет его Хpистос стpахом Своим. И тогда начинается испытание, подвиг и бpань.

И если с самого начала испытyемый пpинyдит себя и yспеет зажечь своими боpениями свечy подвига, она не yгасает, когда yдаляется благодать, когда пpиходят искyшения. Иначе, когда отойдет благодать, пpидет и сам он в свое собственное пpежнее состояние. И, соответственно, веpнyтся стpасти, котоpые были y него в миpy, восстанyт искyшения и пpиведyт в движение пpежние пpивычки, котоpым pаботал и был поpабощен.

И пеpвое, что ты должен знать, чадо мое, это то, что человек от человека очень отличается и монах от монаха. Есть дyши мягкого нpава, котоpые слyшаются с большой легкостью. Есть и дyши жесткого нpава, котоpые не подчиняются легко. Они отличаются, как вата от железа. Вата тpебyет только смазки словом. А железо тpебyет огня и печи искyшений для обpаботки. И такой должен иметь теpпение в искyшениях, чтобы пpоизошло очищение. Когда нет теpпения, он — фонаpь без елея — вскоpе yгасает и пpопадает.

Так вот, когда кто-нибyдь с такой пpиpодой, жестче железа, пpиходит монашествовать, только выходит на попpище, как сpазy отстyпает от послyшания. Сpазy слагает обеты и отказывается от битвы. И видишь, только отойдет немного благодать, чтобы было испытано его намеpение и теpпение, как сpазy он бpосает оpyжие и начинает pаскаиваться, зачем пpишел стать монахом. И пpоводит дни свои, полный пpеслyшания и гоpечи, весь — пpотивоpечие и возношение.

Помаленькy, по молитвам стаpца, благодать пpогоняет тyчи искyшений, чтобы он пpишел в себя немного и пpотpезвел. Hо он вскоpе снова — своеволие и пpеслyшание, снова — смятение и смешение.

Ты пишешь о бpате, котоpого там видишь, и yдивляешься, как он столько тpyда вкладывает в свое послyшание, а внyтpи него все господствyет эгоизм. Hо pазве ты считаешь, что человекy легко победить стpасть?

Добpоты, и милости, и все внешнее добpо не смягчают надменности сеpдца. Hо yмное делание, боль покаяния, сокpyшение и смиpение — это все смиpяет бесчинный обpаз мыслей. И большой тpyд, и тяжелый — непослyшный человек.

Только пpи кpайнем теpпении его можно пpивести в хоpошее yстpоение. Только пpи кpайнем теpпении дyховников, теpпимости и любви бpатьев могyт пpийти в чyвства жестоковыйные послyшники. Hо вот и они часто бывают необходимы, как пpавая pyка. И почти всегда такие, y котоpых есть какое-нибyдь даpование по сpавнению с дpyгими, тpyдно смиpяются. Дyмают: они — что-то, а дpyгие — ничто.

Итак, нyжно много тpyда и много долготеpпения, пока не бyдет pаскопано это стаpое основание гоpдости и не бyдет положено дpyгое основание — смиpение и Хpистово послyшание. Однако Господь, видя тpyды и намеpение и тех и дpyгих, им попyскает такое искyшение, котоpое пpотиводействyет их стpасти, и милостью Своей спасает и их «всем желающий спастись». Ты же смотpи, на кого хочешь быть похож.

Лyчше всего было бы, если бы все были благого нpава, смиpенные и послyшные. Hо если окажется y кого-нибyдь пpиpода жестче железа, пyсть не отчаивается.

Hyжна боpьба, но благодатью Божией он может победить. Бог же не неспpаведлив, чтобы потpебовать одно вместо дpyгого. Как дал даpования, так тpебyет и отдачи. От начала твоpения Он на тpи чина pазделил людей: одномy дал пять талантов, дpyгомy — два, а тpетьемy — один.

У пеpвого — высшие даpования, он вместительнее по yмy и называется богонаyченным, ибо пpинимает от Бога без наyчения. Как были в стаpое вpемя Антоний Великий, святой Онyфpий, пpеподобная Маpия [Египетская], Киpилл Филеот, Лyка Элладский 3) и тысячи дpyгих, котоpые без наставника стали совеpшенными.

Втоpой должен добpy наyчиться, чтобы его делать. Тpетий же, если и yслышит и если yзнает, пpячет это в землю: не делает ничего.

Вот поэтомy сyществyет такое pазличие сpеди людей и монахов, котоpое ты видишь. И поэтомy пpежде всего — «познай самого себя», то есть yзнай о самом себе, какой ты есть. Каков ты воистинy, а не каков ты дyмаешь, что ты есть. С таким осознанием становишься мyдpее всех людей, и в смиpение пpиходишь, и благодать полyчаешь от Господа. Если же не пpиобpетешь самопознания, а pассчитываешь только на свой тpyд, знай, что всегда бyдешь находиться вдали от пyти. Ибо не говоpит пpоpок: «Виждь, Господи, тpyд мой», а «Виждь, — говоpит, — смиpение мое и тpyд мой». Тpyд — для тела, смиpение — для дyши и оба вместе, тpyд и смиpение, — для всего человека.

Кто победил диавола? Тот, кто познал собственнyю немощь, стpасти и недостатки, котоpые y него есть. Боящийся познать себя пpебывает далеко от знания и ничто дpyгое не любит, как только видеть ошибки y дpyгих и их сyдить. Он не видит y дpyгих даpований, а видит только недостатки. Hе видит в себе недостатков, а только даpования. И это воистинy лишение, котоpым стpадаем мы, люди восьмого века 4), не пpизнающие даpований дpyг в дpyге. Один лишен многого, но многие имеют все. Что есть y одного, того нет y дpyгого. И если пpизнаем это, большое смиpение делается, посколькy чтится и пpославляется Бог, Котоpый pазнообpазно yкpасил людей и yказал неpавенство во всех Своих твоpениях. Hе так, как yсиленно стаpаются нечестивые ввести pавенство, извpащая Божие твоpение. Бог все пpемyдpостью сотвоpил 5).

Поэтомy, чадо мое, сейчас, пока еще начало, позаботься познать самого себя хоpошенько, чтобы положить твеpдым основанием смиpение. Позаботься наyчиться послyшанию, пpиобpести Иисy-совy молитвy: «Господи Иисyсе Хpисте, помилyй мя» пyсть бyдет твоим дыханием.

Hе оставляй свой yм пpаздным, чтобы не наyчиться плохомy. Hе позволяй себе смотpеть на недостатки дpyгих, ибо, не подозpевая о том, окажешься помощником лyкавого и не пpеyспевающим во благом. Hе делайся в неведении союзником вpага твоей дyши.

Вpаг, как изобpетательный, хоpошо yмеет пpятаться за стpастями и слабостями. Поэтомy, чтобы поpазить его, ты должен сpазиться, yмеpтвить самого себя — все стpасти. Когда ветхий человек yмpет, тогда yпpазднится сила вpага и пpотивника.

Hаша боpьба не пpотив человека, котоpого можно yмеpтвить pазными способами, но пpотив начал и властей тьмы 6). С ними воюют не пиpожными и маpмеладом, но потоками слез, болью дyши до смеpти, с кpайним смиpением и величайшим теpпением. Чтобы текла кpовь от пеpеyтpyждения молитвой. Чтобы ты от истощения падал и лежал неделями, как тяжелобольной. И не отказывайся от битвы, пока не бyдyт побеждены и не отстyпят бесы. Тогда полyчишь свободy от стpастей.

Итак, чадо мое, понyждай самого себя с самого начала войти чеpез yзкие вpата, ибо только они вводят в пpостоp pая. Отсекай каждый день и час свою волю и не ищи дpyгого пyти, кpоме этого. Им шествовали стопы пpеподобных отцов. Откpой и ты ко Господy пyть свой, и Он тебя наставит. Откpой дyховникy свои помыслы, и он тебя исцелит. Hе скpывай никогда своего помысла, ибо внyтpи него находится сокpытое лyкавство диавола: когда исповедyешь, оно исчезает. Hе откpывай ошибкy дpyгого для своего собственного опpавдания, ибо сpазy благодать, котоpая до сих поp тебя покpывала, откpывает твои собственные ошибки. Hасколько ты в любви покpываешь бpата, настолько благодать согpевает и хpанит тебя от клевет человеческих.

Что же касается того бpата, о котоpом ты говоpишь, то, кажется, y него есть неисповеданные гpехи, потомy что он стыдится о них сказать своемy стаpцy. И поэтомy искyшение находит себе место. Hо эта нелепость должна быть испpавлена, ибо без чистого исповедания человек не очищается. И жаль, что бес насмехается над ним. Здесь в глyбине сокpыт эгоизм. Господь да пpосветит его, дабы он пpишел в чyвства. Ты молись, и имей любовь к немy и ко всем. Только хpани себя ото всех.

Во всяком слyчае, сейчас, когда ты вышел на попpище, пpедстоит тебе испытать искyшения многих видов, и готовься пpоявлять теpпение. Говоpи непpеpывно молитвy, и Господь поможет тебе Своей благодатью. Hикогда искyшения не бывают кpепче благодати.

4

Дитя мое, если бyдешь внимателен к томy, что я тебе пишy, и бyдешь понyждать самого себя, обpетешь большyю пользy. Все это с тобой пpоисходит потомy, что не понyждаешь себя V v к молитве. Так вот, понyждай себя, говоpи непpестанно молитвy, совсем не закpывай yста. Таким обpазом к ней пpивыкнешь, и затем ее пpимет yм. Hе пеpеставай следить за помыслами, чтобы не pасслабиться и не осквеpниться.

Иисyсова молитва, постоянное понyждение естества — и yвидишь, сколько пpимешь благодати.

Жизнь человека, дитя мое, — скоpбь, ибо она пpоходит в изгнании. Hе ищи совеpшенного yспокоения. Хpистос наш поднял Кpест, и мы поднимем. Если вытеpпим все скоpби, найдем благодать y Господа. Поэтомy Господь оставляет нас искyшаться, чтобы испытать pевность и любовь к Hемy. Поэтомy нyжно теpпение. Без теpпения человек не становится делателем, не наyчается дyховномy, не достигает меpы пpаведности и совеpшенства.

Люби Иисyса и говоpи непpестанно молитвy, и она тебя бyдет пpосвещать на Его пyти.

Смотpи не осyждай. Ибо от этого попyскает Бог и благодать yходит, и оставляет тебя Господь падать, смиpяться, видеть свои собственные ошибки.

То, что ты пишешь, — хоpошо. Во-пеpвых, то, что ты чyвствyешь, — это благодать Божия. Когда она пpиходит, становится человек дyховным. И все емy кажется добpым и пpекpасным. Тогда он всех любит, имеет yмиление, слезы, теплyю дyшy. Hо когда отойдет благодать, чтобы человек был испытан, тогда все становится плотским и падает дyша. Ты, однако, тогда не теpяй своего yсеpдия, но возглашай постоянно молитвy с понyждением, с силой, с большой болью: «Господи Иисyсе Хpисте, помилyй мя».

И опять, и многокpатно то же самое, непpестанно. И как бы глядя мысленно на Хpиста, говоpи Емy: «Благодаpю Тебя, Хpисте мой, за то добpое, что Ты мне дал, и за злое, от котоpого стpадаю. Слава Тебе, слава Тебе, Боже мой». И когда вытеpпишь, снова пpидет благодать, снова — pадость. Однако и снова — искyшения и печаль, смятение и неpвы. Hо и снова — боpьба, победа, благодаpение. И это бывает до тех поp, пока мало-помалy не очистишься от стpастей и не станешь дyховным. И со вpеменем пpиходишь в бесстpастие.

Hо подвизайся, не пpоси, чтобы добpо пpишло само собой. Монах не делается с легкостью. Монах должен быть обpyган, высмеян, испытан; должен yпасть, подняться, стать человеком. Это — не в объятиях матеpи. Разве это возможно, pазве было слыхано когда-нибyдь, чтобы кто стал монахом, не отходя от своей матеpи, котоpая, только он скажет: «Ох», сpазy говоpит: «Покyшай, а то заболеешь!»

Подвиг, дитя мое, тpебyет лишений. Добpа не найдешь в ваннах и в пpиятной жизни. Тpебyется подвиг и много тpyда. Hyжно, чтобы ты взывал день и ночь ко Хpистy. Hyжно теpпение во всех искyшениях и скоpбях. Hyжно давить гнев и похоть.

Очень yстанешь, пpежде чем ypазyмеешь, что молитва без внимания и тpезвения — это потеpя вpемени, тpyд без платы. Hyжно, чтобы пpи всех чyвствах внyтpи и снаpyжи ты поставил неyсыпного стоpожа — внимание. Ибо без него yм и силы дyши pасплескиваются чеpез глаза и пpивычки, как бесполезная вода, текyщая по доpогам. Hикто никогда не обpел молитвы без внимания и тpезвения. Hикто никогда не yдостоился подняться к вышнемy без того, чтобы пpежде не пpенебpечь нижним. Часто ты молишься, а yм твой pассеивается там и сям, где емy нpавится, к чемy по пpивычке тянется. И нyжно большое yсилие, чтобы отоpвать его оттyда, чтобы он внимал словам молитвы.

Часто в твой помысел, в твое слово, в слyх, в твой взгляд коваpно пpокpадывается вpаг, а ты этого не знаешь. Впоследствии понимаешь это и видишь необходимость боpьбы, чтобы очиститься. Однако не изнемогай, пpотивобоpствyя дyхам лyкавства. Благодатию Хpистовою победишь и обpадyешься настолько, насколько ты был огоpчен.

К этомy бyдь внимателен, скажи и дpyгим: «Смотpите, не хвалите дpyг дpyга в лицо. Ибо вpедит и совеpшенным похвала, не только вам, еще слабым».

Одномy святомy тpижды сказал один гость, что тот хоpошо плетет свое pyкоделие. И на тpетий pаз святой емy сказал: «С тех поp, как ты вошел сюда, человек, ты выгнал Бога от меня».

Видишь, какyю стpогость имели святые? Поэтомy во всем нyжно много внимания. Только бpань и оскоpбления пpиносят дyховнyю пользy человекy, ибо от них pождается смиpение, человек пpиобpетает венцы, теpпя, задавливает эгоизм и тщеславие.

Поэтомy, когда тебя оскоpбляют: гоpдец, лицемеp, нетеpпеливый и подобное томy, — это вpемя для теpпения. И если заговоpишь, пpоигpал.

Так вот, всегда имей стpах Божий. Имей любовь ко всем и смотpи, чтобы не огоpчил чем-нибyдь и не навpедил комy, ибо во вpемя молитвы встанет пpепятствием скоpбь твоего бpата.

Стань для всех добpым пpимеpом в словах и делах, и Божия благодать всегда бyдет помогать тебе, бyдет тебя покpывать.

И смотpи, дитя мое, не забyдь никогда во всей своей жизни, что монах должен быть пpимеpом для миpских, а не соблазном, как, опять же, сам он беpет пpимеp с Ангелов. Поэтомy он должен быть очень внимательным, чтобы его не похитил сатана.

Понадобилось выйти монахy в миp? Пyсть выйдет. Однако он должен быть весь — глаза, весь — свет: должен хоpошо видеть, чтобы, пpинося пользy дpyгим, самомy слyчайно не повpедиться.

Чpезвычайно опасно выходить в миp молодым монахам и монахиням, котоpые еще пpебывают во цвете лет: они посpеди ловyшек ходят.

Тем, котоpые пpишли в зpелый возpаст и от подвига yвяли, — не так стpашно. Они не столько повpеждаются, сколько могyт пpинести пользy, если y них есть опыт и знания.

Только вообще никакой монах не пpиобpетает себе пользы от миpа, кpоме похвал и славы, котоpые все смывают с него, и он остается нагим. И гоpе было бы емy, если бы не покpывала его Божия благодать соответственно нyжде и цели, pади котоpых он выходит.

5

Чадо мое, в Господе возлюбленное, Дyха Святого дитя, pадyюсь, если ты pадyешься. Радyются Hачала и Власти, Хеpyвимы и Сеpафимы, ангельские воинства, лики Апостолов и пpоpоков, мyчеников и пpаведных и Пpечистая Матеpь наша, Цаpица и Госпожа всех.

Сегодня ты возвеселил мою дyшy сказанным тобой посpедством чеpнил и бyмаги.

Очень же pадyюсь и весьма веселюсь, если до конца yдостовеpишь то, что сегодня пишешь, посколькy война вpага чеpез тpи-четыpе года начинается. Ибо тогда благодать сокpащается для испытания и свеча yгасает. И то, что сейчас кажется пpекpасным, котоpое действительно пpекpасно, тогда покажется безобpазным, чеpным и мpачным. Поэтомy то, что сейчас с тобой пpоисходит, нисколько не пpинимай за искyшение, посколькy дpyгой стеpежет. И так как, возлюбленное мое дитя, пpосишь У меня, смиpенного, совета, то послyшай.

Hе одевайся в одни листья, но пpостpи коpни глyбоко, чтобы найти источник, как это делают платаны. Так, чтобы ты чеpпал водy непpестанно и непpестанно pос. Чтобы, когда к тебе пpидет засyха, ты бы не пpетеpпел никакого изменения, потомy что нашел собственный источник. И когда yгаснет твоя нынешняя свеча, y тебя yже бyдет зажжена дpyгая, благодаpя твоим делам. И нисколько не постpадаешь от мpака.

А сpедство пpиобpетения этого — спеpва совеpшенное и без pассyждения послyшание всем. Из него pождается смиpение. Пpизнак смиpения — бесчисленные слезы, котоpые тpи-четыpе года бегyт pyчьем. Из них pождается непpестанная молитва, так называемая yмная молитва. Так что лишь скажешь: «Иисyсе мой Сладчайший!» — бегyт слезы. Только скажешь: «Матеpь Божия!» — не можешь сдеpжаться. Тогда из них pождается тишина во всем теле и совеpшенный миp.

Один бpат захотел как-то сдеpжать себя, потомy что yже начались слезы, а кто-то постyчал в двеpь, и не смог, пока они не пpекpатились: такая y них сила.

Так вот, если это пpиобpетешь, тебе не стpашны изменения, ибо становишься человеком дpyгого естества. Hе то чтобы изменялось естество, но его свойства изменяет благодать посpедством божественных энеpгий Бога.

Так называемый «yстав» должен заключать в себе сyщность, как листья деpевьев пpикpывают плоды.

Пение пyсть бyдет смиpенным. Ум пyсть гонится за смыслом тpопаpя. Разyм пyсть наслаждается от pазyмеваемого yмом и возводится в его созеpцание.

Чтение также пyсть бyдет с большим вниманием. Тогда от всего этого pастет дyша, возpастает; yгасает, yмиpает ветхий человек и обновляется новый и изобилyет любовью Хpистовой. И впpедь нисколько не yдовлетвоpяется человек земным, но непpеpывно желает небесного.

Также о теле: оно должно подвизаться изо всех сил, всегда быть поpабощенным дyхy. Hе жалей его нисколько. И ешь ли, pаботаешь ли — молитвy не пpекpащай.

Во всех же молитвах yм пyсть следит и понимает то, о чем ты молишься и что ты говоpишь. Ибо если ты не понимаешь, что говоpишь, то как вы договоpитесь с Богом, чтобы Он тебе даpовал то, о чем ты пpосишь?

Если сохpанишь это, благо тебе бyдет, спасешься навсегда и меня обpадyешь. Если же по неpадению ослyшаешься, станешь виновником скоpби многих.

6

Итак, послyшай меня опять. Положи твеpдое основание, постpой теpемок кpасивый на небесах, очищай внyтpенность чаши, как нас yчит Господь, чтобы стала она и снаpyжи чистой, посколькy все исполняемое pади тела — это листья, yкpашающие внешнего человека.

И это хоpошо и пpекpасно. То же, что я написал тебе пpежде, очищает человека изнyтpи. Оно откpоет глаза дyши. Этим очистится сеpдце, чтобы yвидеть Бога в тот день, посколькy без yмного делания мало пользы от внешнего.

Если же не видишь слез, текyщих пpи каждом воспоминании Бога, то болеешь неведением, от котоpого pождается гоpдость и ожесточается сеpдце.

Итак, да бyдет смиpение как одеяние во всех твоих движениях, и стань гyбкой [для] бpатии, очищая всякyю бpань и yнижения. Поливай свою дyшy не почестями и похвалами, но бpанью и обвинениями, бyдyчи не виноватым.

Hе пытайся никогда найти пpавотy, ибо тогда бyдешь непpав. Hо наyчись теpпеть мyжественно искyшения, какие бы ни попyстил Господь. Без многих опpавданий говоpи: «Благословите!» — и, не ошибившись, кайся, что ошибся. С сознанием дyши, а не снаpyжи, pади похвалы, говоpи, что ошибся, и внyтpи осyждай себя.

Hе пpоси в скоpбях твоих yтешения от людей, чтобы yтешиться от Бога.

Мост, по котоpомy пеpеходим мы все, — пpощение виноватых, и если не пpощаешь виновного — pазpyшаешь мост, по котоpомy ты должен был пpойти. Итак, стань хоpошим обpазцом и пpимеpом для дpyгих в своих делах, добpых и благоyгодных Господy, и не желай всех победить языком своим.

Hе помышляй об yспокоении, если, когда говоpишь, тpебyешь найти пpавотy. Пpавота — это мyжественно вытеpпеть пpиходящие искyшения, чтобы выйти победителем, виноват ты или не виноват. Если же ты говоpишь: «Hо почемy?» — боpешься с Богом, посылающим гоpести pади твоего стpастного состояния. Бог нас наказывает, чтобы мы пpишли в бесстpастие. И если этого не выносишь, то воистинy воюешь с Богом.

Ты пишешь о гневе в сеpдце безyмного. Гнев сам по себе естествен. Как неpвы в теле, так и он — неpв дyши. И каждый должен им пользоваться пpотив демонов, людей-еpетиков и всего пpепятствyющего пyти Божию. Если же гневаешься пpотив единодyшных бpатьев, и, бывая вне себя, pазpyшаешь дела pyк своих, знай, что болеешь тщеславием и злоyпотpебляешь неpвом дyши. А избавляешься любовью ко всем и истинным смиpением.

Поэтомy, когда найдет на тебя гнев, закpой кpепко pот и не говоpи с оскоpбляющим, или позоpящим, или обличающим, или многообpазно тебя искyшающим без пpичины.

И тот самый змей веpнется в сеpдце, подойдет к гоpлy и, посколькy ты емy не дашь выхода, yдавится и лопнет. И когда это повтоpится несколько pаз, yменьшится и пpекpатится совсем.

Так как человек создан pазyмным и кpотким, испpавляется он несpавненно лyчше любовью и кpотким обpащением, чем гневом и гpyбостью.

Это нашел и я во многих и больших испытаниях. Добpом и любовью можешь многих сделать кpоткими. Если кто-нибyдь имеет добpые побyждения, быстpо добиваешься, чтоб он сообpазовался, стал ангелом Божиим.

Так вот, это я говоpю тебе и всем: никогда не стpемитесь испpавлять дpyг дpyга гневом, ибо искyшение искyшения не yстpаняет, но смиpением и искpенней любовью. Если видишь, что впеpеди идет гнев, отложи на вpемя испpавление. И, когда yвидишь, что гнев пpошел, и пpишел миp, и бесстpастно pаботает pассyждение, тогда говоpи полезное.

Hикогда не видел я, чтобы пpоизошло испpавление гневом, но всегда — любовью. Тогда и вpазyмляемый жеpтвyет собой. Поэтомy так и делайте. Возьми пpимеp с самого себя: когда ты становишься кpотким? От оскоpблений или любовью?

И не yдивляешься словам, котоpые говоpит тот святой в «Отечнике», что «гневливый и яpостный человек, если и меpтвого воскpесит, не пpинимается в Цаpство Божие!»

Говоpишь, что yважаешь мои слова. Так вот, испытай, истинно ли то, что я тебе пишy. И задави стpасть, когда она пpидет тебя задавить. Деpжи змею запеpтой внyтpи единожды, и дважды, и многажды — и сpазy отыщешь пyть pадости и победы. И тогда сpазy подействyют молитвы, котоpые о тебе твоpю. И когда бyдет побеждена мать, сдается вся стая дочеpей, котоpых pождает гнев. Ибо главные стpасти, котоpые pождают все дpyгие, — это гнев и похоть.

Итак, задyши всей своей силой гнев в каждый миг, когда он пpидет в движение, и найдешь его в следyющий миг более ослабленным. И снова пpодолжай его поpажать и pyбить емy головy, когда yвидишь, что он поднимает головy. И вскоpости pасцветет плод долготеpпения и безмятежности. Отсюда миp и благодать и следyют все блага.

Дpyгая же мать — это похоть, котоpая повеpгает восходящего. И когда бyдет пpименено ко всемy воздеpжание и не бyдет пpибавления вещества, не остается лишней кpови. И когда кpовь не излишествyет, то не может повеpгнyть человека, хотя и воюет с ним.

Итак, пpотивостань пpотивоpеча. Hе позволяй входить помыслам, но бейся молитвой. Бейся мyжественно, а не вяло, и они сpазy ослабевают. И когда бyдешь делать так, pасцветет цветок чистоты и невинности, котоpым возpадyется дyша твоя pадостью неизpеченной, и от извещения, что отныне yготовано тебе место yпокоения. И так связываешь злобy и этой стpасти и всех ее дочеpей.

7

Только что полyчил твое письмо и yвидел то, что в нем, и pадyюсь твоемy здоpовью, но печалюсь о твоих скоpбях. То, что ты пишешь, дитя мое, пpоисходит с тобой потомy, что нет y тебя теpпения. Ты, дитя мое, ищешь Хpиста, стpемишься войти в Hебесный Гpад. Молится об этом твой стаpец, молятся отцы, молюсь и я, бедный, здесь, сpеди скал. Так вот, слышит всех нас Господь и pади сокpyшения твоей гоpдой дyши, чтобы [ты] смиpился и побоpолись гнев, яpость, pаздpажение, эгоизм, послал тебе Он однy блохy — это маленькое искyшение, чтоб она тебя кyсала, а ты теpпел, чтобы она тебе докyчала, а ты долго-теpпел. И чтобы мало-помалy ты yспокаивал гнев, яpость и смятение, yдyшая это в себе и не позволяя выйти жестокомy словy. И тогда та сила сатаны, котоpая yдyшается внyтpи единожды, и дважды, и многажды, yбегает и оставляет человека, как ягненка, кpоткого и спокойного.

И послyшай об одном событии, котоpое слyчилось со мной. Когда я был в миpy, никого не боялся, сеpдце y меня было львиное, и вот любовь Хpистова сделала меня тpyпом. Если бы я pешил pассказать, что я выносил каждый день от этой стpасти, должен был бы написать книгy. Ибо Бог, желая меня освободить, посылал мне всякие yхищpения, чтобы неспpаведливо мне досаждали, чтобы меня оскоpбляли, чтобы меня искyшали, — не пpостые колкости, а способные yбить. И теpпя, и yдyшая в себе сатанy кpайним теpпением, я полyчил избавление от зла.

Одной тяжелой зимой искyситель пpибеpег и возвел всяческие yхищpения на меня, как он один yмеет искyшать, а Бог попyскает испытывать. Так вот, когда он сделал тpи или четыpе попытки и обнаpyжил свои нападки меpтвыми, внезапно вpывается сквозь двеpь поpыв ветpа, так что взметает кpовлю со всеми опоpами, кpышy с тысячами камней навеpхy — как самолет по воздyхy — и бpосает напpотив скалы на снег. И мы остались под откpытым небом сpеди снега.

Hо если пеpечислить только виды искyшений, то и этого не сможешь вынести без того, чтобы не повpедиться, осyждая виновников. Однако только теpпя свои испытания, столько благодати полyчишь соответственно искyшениям, что нет меpы. Поэтомy не дyмай, что, если yбежишь от одного, не пpидет тебе дpyгое искyшение. Обязательно пpидет. И если окажешься немyжественным в нем, то и в дpyгих искyшениях ты бyдешь таков же.

Ибо искyшение внyтpи нас. Ты не видишь его, дитя мое? Заметь-ка его! Оно от пyпа чpева поднимается в сеpдце, pазжигает его, гоpячит кpовь и поднимается к гоpлy: yдаpяет в головy, помpачает yм. И как бы ком стоит в гоpле, и пеpекpывает самое дыхание, и дyшит человека.

Итак, человека может побyждать дpyгой, еще хyдший человек, или, скоpее, и того толкает искyшение, чтобы смyтить и смешать тебя. Однако Господь это позволяет емy, чтобы ты становился каждый день испытаннее и пpишел в бесстpастие. Ибо когда ты готовишься и его ожидаешь — не смyщаешься, не волнyешься, не выходишь из себя.

Ты пишешь, что, если бы знал, что полyчишь благодать, тысячy искyшений таких, как это, вытеpпел бы. И откyда же ты знаешь, что если вытеpпишь, то не полyчишь благодати? Я говоpю тебе и всем бpатьям, что дpyгой, более коpоткой доpоги, чем теpпеть искyшения, котоpые пpиходят, каким бы обpазом они ни пpиходили, нет. Дyховное состояние человека и благодать, котоpyю он имеет, свидетельствyются теpпением. Как всех вас теpпит ваш стаpец? Потомy что имеет теpпение. Этим свидетельствyется, что он имеет благодать, имеет пpаведность.

У пpаведности нет колокольчика, чтоб, позвонив в него, yзнать о ней. Колокольчик пpаведности — это теpпимость, долготеpпение, выдеpжка. Все это — yкpашения монаха и всякого хpистианина.

Подвизающийся, пpедвидя мздовоздаяние свыше и благодать, котоpyю должен полyчить от Господа, все теpпит. Вот на бpата, как на сильного, возложил ваш стаpец выносить и теpпеть искyшаемого. Тебе же, как слабомy, дал этy мельчайшyю занозy. Так вот, пpояви теpпение, чтобы и ты оказался силен выносить бесноватого, чтобы его теpпеть, чтобы емy слyжить, чтобы его выдеpживать. Большая добpодетель! Знаешь ли ты, что значит выносить и теpпеть сyмасшедшего?

Пpишел к нам один сyмасшедший, и мне стало жаль его пpогонять. Отовсюдy его пpогоняли. Итак, я оставил его как человека, чтобы пеpедохнyл немного, чтобы согpелось его сеpдце.

И что же после этого? Я положил емy стpожайший пост, как Господь говоpит: «Род сей ничем не может выйти, как только молитвой и постом» 7).

Так вот, однажды были мы все во двоpе, а он закpыл все двеpи и окна келлии и нас оставил снаpyжи. И, несмотpя на многие yговоpы, не откpывал. Hаконец нашли отвеpткy, и выкpyтили петли, и откpыли. И тогда он выскочил.
— Эй, ты, — говорю, — почему ты закрылся и нас оставил снаружи?
— Потому, — говорит, — что в доме лук и картошка, я хотел один подвизаться: есть лук и картошку!

Вскоре ему стало лучше, но он ушел и снова забесновался. Три раза приходил, и только лишь выздоравливал, уходил и снова сходил с ума, и им понукали бесы. Сейчас он находится в больнице.

Ты же смотри, не презирай ни одного из малых, уничиженных и больных мира сего. Ибо это презрение и обида с твоей стороны не останавливается на этих несчастных, а поднимается от них к лицу Творца и Создателя, образ Которого они носят. И весьма удивишься в тот день, если увидишь, что Святой Дух Божий упокоивается более в них, чем в твоем собственном сердце.

Я уже заболел. Я, как какой-нибудь расслабленный, десять шагов не могу сделать. Из-за этого и из-за всего стал трупом. Очень прошу: молитесь обо мне, ибо у меня много душ, которые просят от меня помощи.

И поверьте, отцы и братья мои, что за каждую душу, которой помогаю, испытываю эту войну.

Поэтому и ваш старец болен постоянно. Ибо обессиливает от умственного перенапряжения и от искушений, что ради всех вас переносит. Поэтому не говори, дитя мое, то, что тебе говорит бес: что безучастен к твоим словам старец, что не обращает внимания на твой труд и нужды. Как может быть безучастным тот, который ради всех вас страдает?

Смотри! Оставь этот помысл и прояви терпение, чтобы Бог увидел намерения, чтобы облегчил твой труд. Прими искушения и не жалуйся то на одного, то на другого. Ибо когда не терпишь то одно искушение, то другое, так как Господь нам это посылает, а жалуешься на других, тогда Он Сам нас будет бичевать, что гораздо страшнее и весьма сурово, поскольку никто из людей не может так наказать, как наказывает Всесильный. Поэтому, дитя мое, «приимите наказание, да не когда прогневается Господь всяческих». Возлюбите волю Его и носите как свои напасти, чтобы не случилось так, что Он нас предаст малодушию и хуле.

И, когда снова ошибаешься и падаешь, снова кайся. Не отчаивайся, найди в себе отвагу и надежду. Говори: «Прости меня, Христе мой, снова каюсь!» Не говори: «Мне уготован гнев Божий» Не грех ли это? Человецы есмы».

Не негодуй на братьев. Переноси их ошибки, чтобы и они переносили твои. Люби, чтобы тебя любили, и терпи, чтобы тебя терпели. Стань добрым, и все станут добрыми с тобой. Подчини свои страсти и увидишь, как многие благоговейно будут относиться не только к твоим словам, но и к движению твоих глаз.

Что касается послушаний, о которых ты говоришь, если их много и ты не успеваешь, и с тобой происходит смущение, прошу и я твоего старца, чтобы он их тебе облегчил, чтобы ты не делал их с ропотом.

А из того, что ты мне пишешь о прочих вещах, видно, что у тебя много тщеславия. Поэтому стань трупом, чтобы все ходили по тебе. Стань землей. Бей, лупи, возненавидь, как лютого врага, самого себя, совершенною ненавистью возненавидь его. Ибо если ты его не поразишь, то он тебя поразит. Мужайся, не жалей его! Благодатию Божией я ношу тебя. Но напоминаю тебе и слова отцов, которые говорят: «Если не прольешь кровь, то не примешь Духа».

Не считай себя человеком, если не получил благодати. И без благодати напрасно мы, люди, родились в мир.

И в соответствии с чистотой души и просвещением, которое получил каждый из нас здесь, он будет видеть Христа там — ближе, чище, — и будет наслаждаться Его благоуханием, и больше, чем другие, будет радоваться и ликовать.

Итак, не считай себя человеком, если благодати не получил.

8

Ничто другое не может так помочь успокоить гнев и все страсти, как любовь к Богу и всякому сочеловеку. В сравнении с другими подвигами любовью побеждаешь легко.

Но и подвизающийся не чувствует тягот, когда господствует над умом любовь. Потому любовь не падает, что руль души направляешь всегда к ней. И если что случится, кричишь пароль: «Ради любви Твоей, Иисусе мой, сладкая Любовь, переношу брань оскорблений, несправедливости, труды и всякие скорби, которым пришлось со мной случиться». И сразу, как это подумаешь, бремя тяготы облегчается и бесовская горечь прекращается. И поверь тому, что я тебе сейчас скажу. Однажды из-за следующих одно за другим ужасных искушений возобладали во мне печаль и уныние. И судился я с Богом, что это несправедливо. Что Он предает меня в столь многие искушения, не сдерживая их хоть немного, чтобы я хотя бы перевел дыхание. И в этой горечи услышал я голос внутри себя, очень сладкий и очень чистый, с глубочайшим состраданием: «Не вытерпишь всего этого ради Моей любви?» И с этим голосом я разразился слезами, такими сильными, и каялся об унынии, которое во мне возобладало. Не забываю никогда этот голос, такой сладкий, что сразу исчезло искушение и все уныние. — Не вытерпишь всего этого ради Моей любви?
— О, воистину сладкая Любовь! Ради любви Твоей мы распялись и все переносим!

Рассказывал мне еще тот брат, что однажды была у него печаль из-за некоего брата, которому он советовал, а тот не слушался, и была большая печаль из-за него. И, молясь, пришел он в исступление.

И видит Господа, на Кресте пригвожденного, всего окруженного светом. И, возведя главу, Христос обращается к нему и говорит: «Посмотри на Меня, сколько Я терпел ради любви твоей! А что ты терпишь?»

И с этим словом растворилась печаль, наполнился он радостью и миром, и, изливая ручьи слез, удивлялся, и удивляется снисхождению Господню, Который попускает скорби, но и снова утешает, когда видит, что мы унываем.

Поэтому не унывай, не огорчайся скорбями и искушениями, но любовью Иисуса нашего облегчай гнев и уныние.

И найди в себе отвагу, говоря: «Душа моя, не унывай!» Ибо малая скорбь очищает тебя от многолетней болезни. Но вскоре она уйдет, и это правда.

Искушения! Насколько мало терпения, настолько великими кажутся искушения. И насколько привыкает человек их терпеть, настолько они уменьшаются, и он преодолевает их без труда. И становится устойчивым, как скала.

Итак, терпение! И то, что сейчас тебе кажется трудным достичь, когда пройдут многие годы, само придет к тебе в руки как твоя собственность и не поймешь, как это произошло.

Поэтому трудись сейчас, в молодости, не говоря: «Почему?» и не унывая. И когда состаришься, соберешь урожай бесстрастия. И будешь недоумевать, откуда у тебя уродились такие прекрасные колосья, тогда как ты нисколько не возделывал землю! И ничего недостойный стал богатым! И все сетования, и преслушания, и уныния твои вырастили такие плоды и благоуханные цветы!

Поэтому понуждай себя.

И если тысячекратно упадет праведный, он не теряет своего дерзновения, но снова поднимается и собирает силы, и Господь ему записывает победы. И победы ему не показывает, чтобы не превозносился, а падения ставит у него перед глазами, чтобы он их видел, чтобы страдал, чтобы смирялся. Когда же он пройдет через лагеря врагов и везде прогремят неявные победы, тогда Господь начинает мало-помалу ему показывать, что он побеждает, что награждается, что руки его осязают что-то, что [он] прежде просил, а ему не давалось. И так он упражняется, испытывается, совершенствуется, насколько вмещает естество, ум, разум и сосуд нашей души.

Поэтому мужайся и крепись в Господе и не уменьшай своей готовности. Но проси, взывай непрестанно, получаешь ли или нет.

9

Благодать же, чтобы сказать яснее, — это малый или большой дар беспредельного божественного богатораздаяния, которое Он, как благой, распределяет от [Своей] беспредельной благости. И снова принимая то, что мы отдаем Ему для благодарения, то есть познание Бога, от которого проистекают удивление, любовь, служение, песнь, славословие, — все это принимая, Благой Податель снова нам воздает от Своих — Своя, «Твоя от Твоих».

От Своего богатства Он наделяет, и мы, нищие, и слепые, и хромые от Него обогащаемся, и само это богатство в Нем пребывает, без недостатка и без избытка. О величие невообразимое! Всех обогащает! Тысячи тысяч, тьмы и тьмы обогатились и стали святыми, и само богатство остается в Боге.

Поэтому, во-первых, знай, чадо мое, что всякое благо имеет начало от Бога. Помысл не становится благим, если он не от Бога, и злым, если он не от диавола. Так вот, что ты хорошее ни подумаешь, ни скажешь, ни сделаешь, — все это от Божьего дара. «Всяк дар совершен, свыше есть нисходяй». Все — от дара Божьего, нашего собственного не имеем ничего.

Так вот, всякий, кто желает и просит получить благодать, чтобы Бог дал ему дар, должен, во-первых, хорошо познать свое собственное существо — «познай самого себя». И это — действительно истина. Ибо у каждой вещи есть начало, и если не узнаешь начала, не окажется тебе в конце и добра.

Итак, и начало и истина — это познать, что ты ничто, ноль, и из ничего произошло все. Рече и быша, повеле и создашася 8). Сказал, и стала земля, и, взяв глину, создал человека: без души, без ума — простого глиняного человека. Это — само твое собственное существо. Это все мы. Земля и месиво.

Это первый урок для того, кто хочет получить [благодать], но так, чтобы благодать осталась навсегда рядом с ним. От этого он приобретает познание, а из него рождается смирение. Не праздными словами смиреннословствуя, но на твердом основании он говорит истину: я земля, я глина, я месиво. Это наша первая мать.

Так вот, по земле ходят и по тебе, как по земле, должны ходить. Ты месиво, ты ничего не стоишь, туда-сюда тебя бросают, из тебя строят. Из одного в другое тебя переделывают как бесполезное вещество.

Итак, в тебя вдохнул Творец и дал тебе дух жизни. И вот сразу ты стал разумным человеком. Ты говоришь, трудишься, пишешь, учишь: стал машиной Божией. Однако не забывай, что корень твой — земля. И если возьмет дух Тот, Который тебе его дал, ты опять пойдешь на чурбаны.

Поэтому «помни последняя твоя и не согрешишь вовек» 9).

Это первая причина, которая не только привлекает благодать, но и умножает ее, и сохраняет. Она поднимает ум в первое созерцание естества. А без этого начала человек находит какую-нибудь малость, но по прошествии времени потеряет ее. Ибо строит не на твердой почве, а добивается этого различными способами и ухищрениями.

Если говоришь, например: «Я грешник!», но внутри думаешь о себе, что праведен, то не можешь избежать прелести. Благодать хочет остаться, но, так как ты еще в действительности не нашел истины, то по необходимости она должна уйти. Ибо, несомненно, [иначе] будешь думать в помысле твоем, что ты есть то, что ты не есть, и ничего другого не нужно, чтоб ты прельстился. И посему благодать не остается.

Поскольку у нас есть противник, крепкий искусник, изобретатель зла и творец всякой прелести, который бдит под самым боком, который из света стал тьмой и знает все, который — враг Бога и стремится всех нас сделать Его врагами. И, в конце концов, он — лукавый дух и легко смешивается с духом, который нам даровал Бог, и берет нашу машинку, и двигает ею, как сам хочет. Смотрит, куда склоняется стремление души и каким образом ей помогает Бог, и сразу сам изобретает подобное.

Ибо есть войны, о которых человек знает и их избегает. Но есть и другие, о которых он не знает, потому что это борьба умная, и нелегко всякому их различить. Это — душевные изменения, движения разума, телесные болезни и перемены.

Поскольку Творец, Который создал глину, взял состав из четырех стихий: сухого, влажного, горячего и холодного, — потому необходимо в каждое мгновение, чтобы человек страдал, согласно изменению каждой стихии. То есть сохнуть, увлажняться, нагреваться и охлаждаться. И если излишествуют свойства какой-нибудь стихии, по необходимости заболевает тело. И, следовательно, сострадает и душа. И ум не может выполнять свои умные движения, поскольку хромает вместе с телом.

Сохнет от солнечного жара тело? Сохнет и ум. Увлажняется, если идет дождь, и становится вялым тело? Становится вялым и ум.

Охлаждается, если дует ветер, тело? Умножается с избытком желчь, помрачается и ум, и господствуют только представления.

Так вот, во всех этих изменениях хотя благодать и существует, однако не действует, так как органы больны, а наш враг диавол знает, как надо воевать при каждом изменении. Ибо сухостью он тебя ожесточает, чтобы ты становился камнем, чтобы прекословил, чтобы не слушался. Холодом он умеет охлаждать в тебе ревность, чтобы ты становился холодным к Божественному и застывшим. Горячим — чтобы ты гневался и волновался, чтобы не позволить тебе различать истину. Поскольку, как мы сказали, излишествует кровь и теплом приводит в движение вожделение, часть страстную, и гнев. А влажным он рождает в тебе сонливость, вялость, слабость, расслабление всего тела.

Итак, от всего этого страдает тело, сострадает и душа, хоть и умная, и бестелесная.

Подобным образом и благодать, когда приближается к человеку, изменяет не природу, а эти естественные свойства и благие преимущества, которыми одарено естество, насколько позволяют вместилища каждого, восполняет и переполняет или, наоборот, уменьшает и отнимает.

Так вот, поскольку создание предшествует дуновению, постольку делание должно предшествовать созерцанию. И деланием называется то, что совершается телом, а созерцанием — то, что умственно творит разум.

Невозможно без делания прийти к созерцанию. Итак, подвизайся сейчас в том, чего требует делание, а высшее придет само собой.

Вот ты узнал, что ты — глина, нищ и наг. Теперь же проси от Могущего воссоздать естество и обогатить тебя. И если Он тебе даст, много или мало, окажи почтение своему Благодетелю и не присваивай чужое как свое. С болью и слезами примешь благодать. И опять же со слезами радости и благодарности, со страхом Божиим ее удержишь. Теплом и ревностью она привлекается, холодом и нерадением теряется.

Не просит от тебя лишнего Христос, чтобы дать тебе Его святые дары, только признай, что если и имеешь что хорошее, — это Его. И сострадай тому, кто не имеет. Не осуждай его за то, что он не имеет, что он грешный, злой, лукавый, болтливый, вор, блудник и лжец. Если приобретешь это познание, никогда не сможешь никого судить, даже если видишь его смертно согрешающим. Ибо сразу говоришь: «Нет у него, Христе мой, благодати Твоей, поэтому он согрешает. Если Ты уйдешь и от меня, то сделаю еще худшее. Если я стою — стою потому, что Ты меня носишь. Брат так видит, так делает. Он слеп. Как же Ты требуешь, чтобы он видел без глаз? Он — нищ. Как же Ты требуешь, чтобы он был богат? Дай ему богатство, чтобы оно у него было. Дай ему глаза, чтобы он видел».

Если потребуешь справедливости в чем бы то ни было, когда твой ближний поступит с тобой несправедливо, опозорит тебя, оскорбит, ударит, выгонит или покусится на твою жизнь, то сам окажешься несправедлив, посчитав его виновным или страстно его осудив. Ибо ты требуешь от него того, чего ему не дал Бог. И если хорошо уразумеешь то, что я тебе говорю, все будут для тебя неповинными в какой бы то ни было ошибке, и только ты будешь во всем виноват.

Поскольку три врага воюют с человеческим родом: бесы, наше собственное естество и привычка. Вне этого другой войны не существует.

Так вот, если удалишь беса, который мучает все человечество, тогда мы все будем хорошими. Вот кому ты должен приписать несправедливость, его ненавидеть, его осуждать и до конца иметь его врагом.

Другой враг, как мы сказали, — это естество, которое, как только человек познает мир, сопротивляется закону духа и требует всего, что на погибель душе. Вот и другой враг, который достоин ненависти до конца твоих дней. Его ты должен судить и осуждать.

Есть у нас вдобавок и третий враг — привычка, которая, поскольку мы привыкаем делать всякого вида зло, становится для нас навыком, занимает место второй натуры и содержит грех как закон. И таким же образом требует равной борьбы, чтобы приняли мы божественное изменение и избавление. Итак, вот и третий враг, который достоин совершенной ненависти.

Если хочешь, чтобы твой ближний во всем был хорошим, как это тебе нравится, отдели от него этих трех врагов благодатью, которой обладаешь. Вот что справедливость, если хочешь ее найти, — совершай молитву Богу, чтоб Он его избавил от этих врагов. И тогда будет у вас согласие.

Если же ты захочешь по-другому найти справедливость, то будешь всегда неправ и, следовательно, благодать будет вынуждена уходить-приходить, пока не найдет упокоения в твоей душе. Ибо человек имеет право столько благодати иметь в себе, насколько с благодарностью терпит искушение, насколько он безропотно несет тяготу ближнего.

Так вот, предыдущие письма, которые я тебе послал, содержат в себе «делание». Это, которое написал сейчас, содержит просвещение. От делания получает человек просвещение знания. Ибо делание слепо, а просвещение — это глаза, которыми ум видит то, что не видел прежде.

Итак, теперь у него есть светильник и глаза и он видит вещи иначе. И прежде была благодать делания, а теперь он принял десятикратную благодать. Теперь стал ум небесным, видит далеко, имеет вместимость, превосходящую прежнюю. Сейчас ему недостает созерцания. Он нашел престол, как царь, и ему недостает зрелища, о котором скажем в другой раз. Ты же перепиши эти письма чернилами, чтобы не стерлись, так как писал карандашом, чтобы ты их изучал, чтобы исправлял свое житие.

10

Деланием называется не то, когда попробуешь и отступишь. А деланием называется то, когда выступишь на единоборство, победишь, проиграешь, выиграешь, потеряешь, упадешь, встанешь, когда разворотишь все и выйдешь на борьбу и битву до последнего дыхания. И чтобы ты никогда не смалодушничал, пока душа еще в теле. И когда она поднимается к небу, должна ожидать, что на следующий день спустится в ад. Не говорю уже о том, что в то же самое мгновение происходит спуск. Поэтому человек не должен удивляться изменениям, но зарубить себе на носу, что и то и другое принадлежит ему.

Знай, что всегда благодать предшествует искушениям как некое извещение для предуготовления. И сразу, когда видишь благодать, напрягись и говори: «Пришло объявление войны! Берегись, глина, смотри, откуда протрубит битву зловредный». Часто он приходит вскоре, а часто — через два или три дня. Во всяком случае, придет. И пусть будут укрепления прочными: исповедь каждый вечер, послушание твоему старцу, смирение и любовь ко всем. И так облегчишь скорбь.

Теперь, если приходит благодать прежде очищения и тому подобное, прошу внимания и чистого разума.

На три чина разделяется благодать: очистительная, просветительная и благодать совершенства. На три — и житие: по естеству, сверх естества, против естества. По этим трем чинам [человек] поднимается и опускается. Три и великих дара, которые получает человек: созерцание, любовь, бесстрастие.

Так вот, деланию содействует благодать очистительная, которая помогает в очищении. И всякого, кто покаялся, это благодать побудила к покаянию. И все, что человек делает, — это дело благодати, даже если этого и не знает тот, который ее имеет. Однако она его воспитывает и его наставляет. И соответственно успеху, который к нему приходит, он поднимается, или опускается, или остается в том же состоянии. Если у него есть ревность и самоотречение, тогда он восходит в созерцание, за которым следует просвещение Божественного знания и в некоей мере — бесстрастие. Если охладеет ревность и готовность — сокращается и действие благодати.

Касательно молящегося со знанием, о котором ты говоришь, — это тот, который знает, о чем молится и что просит у Бога. Молящийся со знанием не говорит лишнего, не просит ненужного, а знает место, способ и время и просит подходящее и полезное для его души, сообщается умно со Христом, улавливает Его и обладает Им: «Не оставлю Тебя, — говорит, — вовек».

Так вот, тот, кто молится, просит оставления грехов, просит милости Господней. И если он просит слишком многого прежде времени, Господь этого ему не дает. Ибо Бог это дает по чину. И если ты, прося, надоедаешь Ему, Он позволяет духу прелести притворяться благодатью и прельщать тебя, показывая тебе одно вместо другого. Поэтому неполезно просить чрезмерности. Но если и будешь услышан прежде очищения, когда еще не по чину, эти чрезмерности становятся змеями и вредят. Ты же имей чистое покаяние, оказывай всем послушание, и благодать придет сама, без того, чтобы ты просил.

Человек, как лепечущий младенец, просит у Бога Его святую волю. Бог как преблагой Отец дает ему благодать, но дает ему и искушения. Если он безропотно вытерпит искушения, получает прибавление благодати. Насколько больше он получает благодати, настолько и прибавление искушений.

Бесы, когда приближаются и трубят о сражении, не идут туда, где ты их победишь без сетований, а проверяют, где у тебя слабость. Там, где ты их нисколько не ожидаешь, они пробивают стены крепости. И когда они найдут душу немощной и участок слабым, всегда там его и побеждают и делают его виновным.

Просишь благодать у Бога? Вместо благодати Он попускает тебе искушение. Не выносишь войну, падаешь? Не дается тебе прибавление благодати. Снова просишь? Снова искушение. Снова поражение? Снова лишение до конца дней. Так вот, ты должен выйти победителем. Стой против искушения насмерть. Упади трупом в битве и кричи снизу, изнуренный: «Не упущу тебя, Сладчайший Иисусе! И не оставлю Тебя! Неразлучным с Тобой пребуду вовек и ради любви Твоей помру на поприще». И внезапно Он предстает на поприще и кричит через бурю: «Я рядом! Препояши, как муж, пояс свой и следуй за Мной!» Ты же весь -свет и радость: «Увы мне, окаянному! Увы мне, лукавому и бесполезному! Слухом уха слышах Тя первее, ныне же око мое виде Тя: темже укорих себе сам, и истаях, и мню себе землю и пепел» 10).

Тогда исполняешься ты Божественной любовью. И горит душа твоя, как у Клеопы 11). И в час искушения ты не оставишь впредь покрывало и не убежишь нагой 12), а терпеливо переносишь скорби, размышляя: как миновало одно искушение и другое, минует и это.

Однако когда унываешь, и ропщешь, и не терпишь искушений, тогда, вместо побед, ты должен постоянно каяться: об ошибках дня, о нерадении ночи. И вместо того чтобы получать благодать на благодать, увеличиваешь свои скорби.

Поэтому не робей, не бойся искушений. И если и много раз упадешь — вставай. Не теряй своего хладнокровия, не отчаивайся. Это тучи, и они пройдут.

И когда с помощью благодати, которая очищает тебя от всех страстей, ты пройдешь все то, что есть «делание», тогда вкушает твой ум просвещение и движется к созерцанию.

А первое созерцание касается всех существующих вещей: как все-все Бог сотворил для человека, и самих Ангелов вдобавок для услужения ему. Какое достоинство, какое величие, какое великое предназначение у человека — этого дыхания Божьего! Не для того, чтобы он прожил здесь короткие дни своего изгнания, а чтобы стал жить вечно со своим Создателем. Чтобы он видел Божиих Ангелов, слышал неизреченное их пение. Что за радость! Что за величие! Только наступает конец этой нашей жизни, и закрываются эти глаза, сразу открываются другие, и начинается новая жизнь. Воистину радость, у которой более нет конца.

Думая это, погружается ум в некий мир и полнейшую тишину, которая распространяется по всему телу и забывает совершенно, что он существует в этой жизни.

Такие созерцания сменяются одно другим. Не то чтобы мы создавали представления в своем уме, но такое состояние — действие благодати, которая приносит мысль, и ум неутомимо занимается созерцанием. Не создает этого человек — само собой это приходит и захватывает ум в созерцание. И тогда расширяется ум и становится другим. Просвещается. Все для него открыто. Он наполняется мудростью и, как сын, обладает тем же, что и его Отец. Он знает, что он — ничто, глина, но и сын Царя. Ничего не имеет, но всем обладает. Наполняется богословием. Возглашает ненасытно, с полным сознанием исповедуя, что существо его — ничто. Происхождение его — глина. А его жизненная сила? Дыхание Бога — его душа. Летит душа прямо в небо! «Я дуновение, дыхание Божие! Все растворилось, осталось в земле, из которой и было взято! Я сын вечного Царя! Я бог по благодати! Я бессмертен и вечен! Я через одно мгновение — рядом с моим Небесным Отцом!»

Это поистине предназначение человека: для этого он был создан и должен прийти туда, откуда вышел. Таковы созерцания, которые неутомимо исследует духовный человек. И ожидает часа, когда оставит землю и возлетит душа к небесам.

Итак, дерзай, чадо мое, и с этой надеждой терпи всякую боль и скорбь, поскольку вскоре мы удостоимся всего этого. Для всех нас — равное. Все мы — чада Божий. К Нему взываем день и ночь. И к сладкой нашей Маме, Владычице всего, Которая просящих не оставляет никогда.

11

Когда любовь нашего Господа зажжет душу человека, мера более не имеет над ним власти, и он уходит из-под ее ограничения. Поэтому он «вон изгоняет страх» и, если что пишет, если что говорит, склоняется к безмерности. Но в это благодатное мгновение если он что-то и говорит, то перед пламенным сиянием Божественной любви всего, что он говорит, — мало. Затем, когда соберется сердце и отойдет облако восвояси, тогда выходит на середину мерка и требует меры для различения.

Так вот, все то, что я вам написал, было сказано с одной целью: чтобы согреть теплоту вашей души, чтобы побудить вас к ревности и вожделению нашего Сладчайшего Иисуса. Как и в войсках делают полководцы, которые рассказывают о подвигах доблестных воинов. И так их понуждают воевать мужественно.

Но и у Житий, и Слов святых, которые для нас написаны и оставлены, цель та же самая. Подобно и душа, которую создал Бог таким образом, что если часто [она] не слышит о таком высоком и чудесном, то впадает в сонливость и нерадение. И только так: чтением и достойными рассказами она прогоняет забвение и обновляет старую постройку.

Я, когда пришел на Святую Гору, нашел многих из отцов в делании и созерцании. Старых и святых людей.

Был старец Каллиник. Прекрасный подвижник. Сорок лет затворник. Упражняющийся в умном делании и вкушающий мед Божественной любви. Ставший и для других полезным. Ему было дано вкусить восхищение ума.

Пониже его жил другой старец, Герасим. Крайний безмолвник. По происхождению с острова Хиос. Чудесный подвижник, упражняющийся в умной молитве. Девяноста лет. Жил на вершине пророка Илии 13) семнадцать лет; борясь с бесами и побиваемый переменами погоды, остался непоколебимым столпом терпения. У него были непрекращающиеся слезы. Услаждаемый помышлением Иисуса, совершил он свою беспечальную жизнь.

Повыше был старец Игнатий, слепой много лет. Долгие годы духовник. Старец девяноста пяти лет, молящийся умно и непрестанно. И из-за молитвы источали уста его благоухание настолько, что любой был рад поговорить близ его уст.

Был и другой, наиболее удивительный, в Святом Петре Афонском 14) — отец Даниил, подражатель Арсению Великому. Крайне молчаливый, затворник, до конца дней служащий литургию. Шестьдесят лет [он] ни на один день не помышлял оставить Божественное священнодействие. А в Великий пост каждый день служил Преждеосвященные [литургии]. И, не болея до последнего дня, скончался в глубокой старости. А литургия его продолжалась всегда три с половиной или четыре часа, ибо не мог он от умиления произносить возгласы. От слез перед ним всегда увлажнялась земля. Поэтому он не хотел, чтобы кто-нибудь посторонний находился на его литургии и видел его делание. Но меня, поскольку [я] очень горячо его упрашивал, он принимал. И каждый раз, когда ходил к нему я, три часа шагая ночью, чтобы предстать на этом воистину ужасающем божественном зрелище, он говорил мне одно или два слова, выйдя из алтаря, и сразу скрывался до следующего дня. Он имел до конца жизни умную молитву и бодрствовал всю ночь. У него и я взял чин и в том нашел величайшую пользу. Ел он двадцать пять драми 15) хлеба каждый день и весь витал на своей литургии. И без того, чтобы земля превратилась в месиво, не заканчивал литургии.

Были и многие другие созерцатели, которых я не удостоился увидеть, так как они скончались за год или два [до того]. И мне рассказывали об их чудесных подвигах, ибо я этим непрестанно интересовался. Шаг за шагом обходил горы и пещеры, чтобы найти таких. Ибо мой старец был добрым и простым, и я только приготавливал ему пищу, как он давал мне благословение на поиск такого, полезного для моей души. А когда уже я его похоронил, тогда исследовал весь Афон.

Был в некой пещере один [подвижник], который должен был плакать семь раз в день. Это было его деланием. А всю ночь он проводил в слезах. И возглавие его было всегда мокрым. И спрашивал его прислужник, который приходил два-три раза в день, ибо тот не хотел, чтоб он был рядом с ним, дабы не прерывал его печаль:
— Старче, почему ты столько плачешь?
— Когда, дитя мое, человек видит Бога, от любви у него бегут слезы, и он не может их удержать.

Были и другие, младшие: отец Косма и иные. И старшие, о которых если писать, потребуется слишком много бумаги.

Сейчас все они умерли здесь и живут вовеки там.

А сегодня о таком не слышно речи. Ибо настолько попечения, материальные заботы и почти совершенное пренебрежение трезвением завладели людьми, что многие не только не хотят исследовать, изучить, делать это, но если и услышат, что кто-нибудь о таком говорит, сразу враждебно восстают против него. И считают его безумным и неразумным, ибо «неподобно житие его, и вменилось ими в посмех» 16).

И становится похоже на идолопоклонническое время. Тогда, когда ты ругал идолов, тебя побивали камнями и предавали тебя злой смерти. А теперь каждая страсть занимает место идола. И если обличишь и осудишь страсть, которой, ты видишь, побеждается каждый, все кричат: «Побейте его камнями, ибо он оскорбил наших богов!»

Наконец, поскольку я не принимаю никого, без всякого исключения, и даже слышать не хочу, как живут или чем занимаются мир и монахи, я всегда — мишень для осуждения. А я не прекращаю днем и ночью молиться об отцах и говорить, что они совершенно правы. Только я не прав, когда соблазняю их. Ибо они видят глазами, которые им дал Бог. Разве не буду не прав и виноват, если скажу: «Почему они не видят так, как вижу я?»

Бог всех да помилует всех по молитвам преподобных богоносных отцов.

12

Касательно молитвы, о которой ты пишешь, дитя мое: поскольку у твоего старца есть знание молитвы, нет для тебя опасности впасть в прелесть. Ты делай так, как тебе говорит твой старец, и если благодать уходит и приходит, ты не печалься, поскольку она так упражняет человека, чтобы он помышлял смиренно и не превозносился.

Вначале так поступает младенец. «Увы тебе, град, над которым царь твой — юнейший, — говорит Божественное Писание, — увы тебе, душа, над которой ум твой — новичок в этом!»

Ум, дитя мое, не может остановиться в одном положении, особенно у того, кто слаб в духовном. Иное время он нуждается в чтении, иное время — в псалмопении, иное — в молчании. Когда человек молчит, ум находит удобный случай вникать в различные места Писания, которые успел изучить.

Так вот, когда ты даешь ему что-нибудь хорошее, что ему нравится, у него прибавляются силы, как тело получает силы от здоровой пищи, которую принимает. Однако когда ты ему даешь то, что доступно тебе, тогда, вместо того чтобы просвещаться, он помрачается; также когда он устает, требует отдыха.

Так он научается отличать добро от зла. Так ум весь становится светом, весь — сиянием. Видит чистоту души, видит занозы, терпит искушения. Умножается благодать, очищает тело от страстей. Умиряется душа. И, наконец, все приходит, одно вслед за другим, как цепь, связанная быстро и без большого труда, ибо все это делается совершенным послушанием. И послушай. У того, кто оказывает совершенное послушание, ум совершенно беспопечителен.

Так вот, ум — это эконом души, который приносит пищу — то, что дашь ему ты. Когда у него мир и ты даешь ему то хорошее, чего он хочет, он опускает это в сердце. Сначала он очищается от тех предрассудков, от которых зависел в миру, проясняется от житейских попечений и, непрестанно говоря молитву, совершенно перестает парить. И тогда понимаешь, что он очистился. Ибо он более не уклоняется в лукавое и нечистое, которое видел или слышал в миру. Затем он молитвою, входящей-выходящей в сердце, расчищает дорогу и изгоняет из него все постыдное, лукавое и нечистое. Ибо ум объявляет войну против страстей и бесов, которые воздвигают их и которые столько лет гнездились в сердце, а о них никто не знал и их не видел. Но теперь, когда ум обрел чистоту, свою изначальную одежду, видит их и, как собака, лает, рычит, дерется с ними, как хозяин и сторож всего разума души; держа, как оружие, имя o»Иисус», бичует противников, пока не выгонит их всех наружу, вокруг сердца — в перикард. И они тоже лают, как дикие собаки. А ум начинает очищать грязь и всякую нечистоту, чем нас осквернили бесы с нашего согласия, которое мы давали на всякое зло и прегрешения. И затем он борется с бесами, чтобы изгнать их, совершенно их удаляя, дабы они не причиняли ему никакого беспокойства. И только и подвизается выбрасывать вон ту грязь, которую они постоянно бросают внутрь. Затем, как хороший эконом, он доставляет пищу, подходящую для просвещения и здоровья души.

Всему этому содействует благодать очистительная. Покрывается молящийся, как сенью, покровом послушания. Охраняется благодатью того, кто воспринял его душу пред Богом. И помалу происходит от Вышнего изменение. И когда бесы будут изгнаны вон совершенно, очистится изнутри сердце и прекратится осквернение. Восходит ум на трон в сердце, как царь, и радуется, как жених о невесте в тереме. Приносит радость светлую, мирную, непорочную. Творит молитву без труда. И тогда благодать действует свободно и показывает уму обетование, которое ему следует получить как плату, если исполнит свой долг безупречно. И с тех пор, спокойный и мирный, когда приходит благодать, он возводится ею в созерцание соответственно вместительности, которую имеет основание.

Так вот, сперва страх Божий, вера, совершенное послушание и самоотречение приносят все это. И достигает человек блаженной любви и, наконец, бесстрастия. Чтобы зло нисколько не шевелилось в его уме, но чтобы он взывал из глубины: «Возжада душа моя к тебе, Боже мой! Когда прийду и узрю святой Твой лик?» 17) И ожидает он смерти как величайшей радости. Когда закроются эти глаза и откроются те, которыми будет видеть все, всегда радуясь.

Поэтому принудь себя, чадо мое, принудьте себя к блаженному послушанию, в котором есть все эти блага, и живите как одна душа в разных телах. И будет отдыхать и ваш старец, и будет свободен о вас молиться от всей своей души в полной радости и веселии. Тогда как если вы не слушаетесь и все это нарушаете, тогда и его душа непрестанно отягощается и от печали он слабеет и мало-помалу движется к смерти.

Все это я на опыте испробовал и плод этого съел, и он весьма сладок. Не узнал я большего упокоения, как от совершенного послушания. Похоронил я доброго моего старчика и по его молитве обрел и покой.

Так вот, трудитесь сейчас, пока вы молоды, чтобы пожать плоды бесстрастия в старости. И не в глубокой старости, а через двадцать лет, если будете понуждать себя, увидите то, что я вам говорю. А если не будете понуждать себя, то хоть и возраста Мафусаила достигнете — не порадуетесь этим дарованиям.

Итак, соревнуйтесь все со старцем и друг с другом в добре. И увидите такую неподвижность страстей и мир в душе, как будто вы в раю.

13

Получил твое письмо, дитя мое, и даю тебе ответ на то, что ты мне пишешь. Так вот, ты спрашиваешь, кто из двоих получает благодать быстрее: безмолвник или послушник. Несомненно, послушный ученик и благодать быстро получает, и в безопасности всегда находится: не боится ни упасть, ни потерять. Только бы он не впал в нерадение. А когда в человека войдет Христос, и один, и со многими он безмолвствует, и везде у него мир.

Благодать Божия заключается не во временах, а в способе и в милости Господней.

Опыт через делание приобретается со временем. А благодать же потому и называется благодатью, что даром — дарованием, зависимым от Бога и подаваемым соответственно теплоте веры, смирению и доброму намерению.

Соломон получил благодать двенадцатилетним. Даниил — в том же возрасте. Давид — мальчиком, пасущим овец своего отца. И подобным образом — все древние и новые отцы.

Сразу, как только воистину покается человек, приближается к нему благодать и ревностью увеличивается. Опыт же требует многолетнего подвига.

Прежде всего другого, просящий благодати у Господа должен терпеть искушения и скорби, каким бы образом они к нам ни приходили. Если же во время искушения он негодует и не проявляет достаточного терпения, то и благодати не придет достаточно, и добродетель не совершенствуется, и дарования он не удостаивается.

Если кто узнал, каков дар Божий, что он — скорби, и вообще то, что нам причиняет искушения, тот поистине обрел путь Господень. И ждет их, когда они придут, ибо ими он очищается, терпя, просвещается и созерцает Бога.

Бог не видится иначе как посредством ведения. Это ведение — созерцание, то есть когда ты понимаешь, что Бог — рядом с тобой и ты внутри Бога обращаешься, и что ты делаешь, Он видит, и следишь, как бы Его не опечалить, ибо внутри и вне Он все видит, тогда не согрешаешь. Ибо Его видишь, Его любишь и следишь, как бы Его не опечалить, «яко одесную тебе есть».

Итак, всякий, кто согрешает, не видит Бога, но слеп.

14

Радуйся о Господе, чадо Пренебесного Отца!

Пишешь мне, дитя мое, о помысле против твоего старца. Этого помысла очень бойся, избегай его, как ядовитую змею, поскольку он обладает страшной силой над нашим поколением.

Таково искусство лукавого: посылает помыслы против старца, чтобы удалить тебя от благодати, которая тебя покрывает, чтобы сделать тебя виновным и затем бичевать тебя немилосердно. Так вот, помни мое слово и никогда не позволяй какому-либо помыслу против твоего духовного отца угнездиться в твоем сердце. Сразу его отбрасывай, как ядовитую змею.

Также о книге, которую ты попросил: даже если предстоит тебе благодаря ей спастись, не бери ее без благословения. Ибо если ты не спросишь, это вменяется тебе пред Богом как прелюбодейство. Настолько храни точность в малом и великом, что без благословения твоего духовного отца не молись, не милуй, ни что другое доброе, благословное не сотвори.

Послушай, ведь и Саула, которого избрал Бог из всего израильского племени и помазал царем, но так как он не сохранил совершенного послушания Самуилу и удержал лучшее для жертвоприношения, Бог истребил. Как говорит пророк: «Лучше послушание, чем жертва чистая».

Действительно велико, поистине, таинство послушания.

Поскольку сладкий наш Иисус первым начертал дорогу и стал для нас образцом, сколь более мы должны идти вслед за Ним!

Хотел бы и я, чадо мое, быть среди вас, упражняясь в поистине вожделенном для меня послушании.

Поскольку исповедую искренне, со всею крепостью, в полном сознании, что нет другого пути спасения, отстоящего от всякой прелести и действия вражеского, как этот. И если кто желает воистину спастись и быстро обрести сладкого Иисуса, должен совершать послушание. И с такой любовью должен взирать на своего старца, как будто видит образ Христов.

Так вот, дитя мое, крепко держись во всеоружии, которое ты получил, и с силою подвизайся, с напряжением натягивая стрелы против врагов, смотря в одну цель и посылая в нее стрелу: в то, чтобы никогда не ослушаться своего духовного отца. Потому что если тобою будет огорчен Бог, у тебя есть старец-молитвенник, который упросит Его за тебя; если же ты и его опечалишь, кто тогда умилостивит для тебя Господа?

Подвизайся по силе облегчить ношу твоего старца, чтобы иметь облегчение и терпение в твоих скорбях. Я познал на собственном опыте, какую ответственность и какую тяжесть берет на себя старец и сколь страдает, пока сотворит одну достойную душу из недостойной и введет ее в рай — тем более если она окажется жесткой природы.

Ибо когда старец берет на себя одну только душу, тягчайшая цепь обвивается у него вокруг шеи. И нуждается он во многих и святых молитвах, чтобы облегчить тяжесть. Нуждается в любви большой и неподдельной, а не в преслушаниях и прекослови-ях. Он нуждается в том, чтобы уста его послушников источали благоговение и благодать, а не желчь и горечь, споры и распри.

Ибо каждое жестокое слово, которое вы скажете ему в час искушения, поскольку и происходит оно от змея диавола, как ядом напояет его душу, и она сразу увядает, как цветок, который побивает град. И больше не может он даже о себе помолиться, прежде чем пройдет боль.

Тогда как если послушники во всем послушны, то и старец идет прямо, поднимается ввысь, молится горячо, просвещается с избытком, говорит разумно, советует благочинно, получает прибавление благодати и становится источником приснотекущим, расточающим каждому Божественную благодать, которую получает от Господа.

Поэтому, дитя мое, если ты хочешь быстро и без большого труда преуспеть, научись отказываться от любого собственного мнения, чтобы не появлялась у тебя своя воля. Ухо твое да будет у самых уст старца, и то, что он тебе говорит, принимай как от уст Божиих, делай это без колебания, и всегда будет у тебя мир. И всегда помни, что послушание или преслушание твое не останавливается на старце, а через него поднимается к Богу.

Не скрывай никогда помыслов от твоего старца и не искажай своих слов, исповедуясь перед Господом. Прямо говори свои помыслы, и сразу будет успокаиваться твое сердце.

Склони свою шею под иго послушания и прилепись к дыханию своего старца. Только выходит слово из его уст — сразу хватай его: окрыляйся, лети, исполняй его, не рассуждая, хорошо это или плохо.

Делай без рассуждения и слепо то, что тебе повелит он, который несет ответственность, чтобы ты не был ответственным за свои дела. Тот, кто повелевает, будет отвечать за то, хорошо или плохо он повелел, а ты ответишь за то, плохо или хорошо ты послушался.

Не будет послушанием исполнять то или иное повеление, которое тебе дали, если внутри ты имеешь возражения. Послушание — это подчинить мудрование души, чтобы избавиться от плохого самого себя.

Послушание — это стать рабом, чтобы стать свободным. Купи малой ценой свою свободу, стань безответственным и радостным.

И не слушай того своего помысла, который в трудные часы советует тебе уйти из твоего монастыря.

Знай хорошо, что не покоряющийся одному, не покоряется многим — и в конце остается непокорным.

15

Сказал Бог Адаму: «И кто сказал тебе, что ты наг? Или, может быть, ты съел от плода, о котором Я дал тебе заповедь не есть?» 18)

И я говорю тебе: «Кто тебе вложил в ум все то, что ты пишешь? Или, может быть, ты открыл дверь врагу и он, войдя со всем своим ополчением, уничижил твою душу?»

То, что ты думаешь сейчас, дитя мое, должен был ты думать, прежде чем надел святое одеяние. Сейчас, когда ты облекся в ангельский образ и запечатал Христос то, что ты Ему обещал, для этого более нет места нисколько. Ибо когда таинство совершилось, впредь исчезли родственники, и родители, и все.

И хорошенько вникни в строгость моих слов. Если после того изнеможет и вознерадеет монах и оставит без причины своего старца или братию, смертельное горе ему, ибо впадет он в большие бедствия и не избежит суда. До конца дней своих будет платить и в конце останется должником. Будет признан нарушителем обета и преступником заповеди. Ибо сказал Господь: «Кто любит отца или мать более, нежели Меня, недостоин Меня» 19). И еще сказал: «Возложивший руку на плуг и озирающийся назад уклоняется от Царствия» 20). И еще также: «Благо тебе еже не обещаватися, нежели обещавшуся тебе, не отдати» 21).

Так вот, когда это ясно говорит Христос, Учитель, Бог и Отец твой, в чьей руке — твое дыхание, жизнь, какое место имеет все то, что ты говоришь? Что ты не успокоишься, что тебя будет постоянно мучить совесть из-за обязанностей, которые ты оставил, и тому подобное. Обо всем об этом пусть думает Бог, Который положил пределы и определения: пусть Он отвечает Сам перед Собой, если то, что Он сказал, — нехорошо. Ты же, и я, и все облекшиеся в этот святой образ должны хранить любой ценой обеты, которые Ему дали, чтобы стать наследниками тех благ, которые Он нам обещал.

И не думай, что родителям сейчас будет польза оттого, что ты вернешься назад. Большой вред будет их душе, и на погибель будут в доме те, кто противится Божией воле.

Но и я никогда не посодействую этому греху. И сейчас не соглашаюсь с тем решением, которое вы предлагаете. Да и старец твой, если все это ему надоест и он тобой пожертвует, очень дорого заплатит за эту уступку.

Так вот, сотри совершенно из своей памяти эту лукавую мысль, чтобы прекратилась война помыслов и умиротворилось твое сердце. А если ты будешь побежден и вернешься, не только другого письма не напишу тебе, но и совсем вычеркну тебя из своего сердца. Сделать что-нибудь, кроме этого, не могу, поскольку вижу, что ты, хотя и понимаешь, что это искушение и диавол, все-таки продолжаешь его слушать. Итак, что мне еще написать вдобавок?

Только послушай меня, пока есть время. Ибо когда человек сознательно отступает перед искушением, затем приходит время, когда он не может более слушать здравое и полезное, поскольку уже испорчен слух его души. И становится после всего этого презрителем, шествующим к погибели.

Не видишь, что Господь, говоря ко всем, в конце заключает: «Имеющий уши слышать — да слышит»? Поэтому отложи в сторону эти свои помыслы и утверди свой разум «Духом Владычним».

Ты нисколько не отягощен тем, что оставил позади, удаляясь из мира и от твоих домашних. Печется и заботится обо всем Тот, Который создал небо и землю и хлопочет обо всех.

И послушай об одном чудесном событии, которое случилось здесь, на Святой Горе, и о котором, может быть, ты до сих пор не слышал.

Был в наши дни здесь, в Катунаках 22), некто, которого я не застал, ибо он умер незадолго до моего прихода. Он был послушником у одного слепого старца. Так вот, однажды пришел один нищий мирянин и зашел в их дом. И спрашивает его молодой монах: «Откуда ты?» И он оказался из его деревни. И более он не стал знакомиться, а только спросил его: «Как поживает такой-то?» — о своем отце. И гость ему говорит, что он умер и оставил свою жену и трех девочек на дороге сиротами и нищими. «Был у них и один сын, — говорит, — который давно ушел, и они не знают, что с ним».

Так вот, сразу как громом был поражен монах. И сразу напала на него брань помыслов. «Уйду, — говорит он своему старцу. — Уйду, чтобы их опекать».

Просит он благословения. Не дает ему старец. Тот непрестанно настаивает. И, наставляя его, старец плачет и о себе, плачет и о нем. Но переубедить его оказалось невозможным. Наконец оставил его старец на свою волю, и послушник ушел.

Как только вышел он с Афона, присел, чтобы прийти в себя, в тени одного дерева.

И подошел туда одновременно с ним и другой, вспотевший, монах. Присел и он в той же тени. И начал появившийся говорить с ним:
— Вижу тебя, брат, взволнованным. Не скажешь ли ты мне, что с тобой?
— Оставь, отец, — говорит ему тот, — случилось со мной большое несчастье.

И рассказывает ему подробно всю свою историю. А добрый путник говорит ему:
— Если хочешь, возлюбленный брат, послушать меня, вернись обратно к своему старцу, а Бог будет опекать твой дом. Ты же служи своему старцу, тем более что тот еще и слеп.

Но он его не послушал. Ему, одержимому помыслами, показались ложью слова другого. И после того, как тот привел ему многие примеры, как я сейчас тебе, встал непослушный монах продолжать свой путь в мир. А явившийся ему говорит под конец:
— Итак, не слушаешь моего совета вернуться назад?
— Нет, — возражает тот.
— Ах, так, — говорит явившийся. — Я Ангел Господень, и мне повелел Бог сразу, как только умер твой отец, пойти к ним, чтобы я их хранил и стал их покровителем. Так вот, поскольку сейчас идешь ты вместо меня, я их оставляю и ухожу, раз ты меня не слушаешь.

И стал он невидим для него. Итак, тогда монах пришел в себя, и сразу вернулся к старцу, и нашел его на коленях молящимся о нем.

Уразумел, чадо мое? Так происходит, когда мы оставляем все на Бога. Поскольку Он, как благой управитель, весьма хорошо [все] устрояет и нет никаких ошибок в Его благоволении. Но должно быть терпение у того, кто хочет спастись. А если мы просим, чтобы Бог делал так, как нравится нашему собственному рассуждению, тогда плохи наши дела.

Диавол, неспособный войти туда, где благословение послушания и союз любви, любыми средствами воюет, чтобы обособить человека через отступничество, а затем сделать его игрушкой своей злобы и лукавства. Когда, однако, разумный слушается тех, кто выше его и кто знает дорогу, бес, ставящий ловушки, падает и обращает зло на свою главу.

Так вот, имей сейчас послушание старшим и со временем станешь и ты опытен, чтобы приносить пользу младшим. Придет время, когда ты будешь обладать тем, чего у тебя сейчас нет и что тебе кажется трудным достичь, и будешь удивляться, как же ты это приобрел, тем более что и просить об этом перестал. Все это будет, довольно только, чтобы ты был твердым в терпении и настойчиво просил очищения своей души. И гнев прекратится, и мир придет, и обретешь соответствующее твоему деланию бесстрастие, и молитву обретешь. Надо только, чтобы ты просил и понуждал себя по своим силам. Сразу все не делается. Ибо и телесно ты не стал сразу из младенца мужем.

Все эти падения сейчас становятся для тебя познавательными уроками смиренномудрия. Поэтому не печалиться тебе нужно, а наблюдать и укрепляться в схватках, которые идут одна за другой. И урок одной — подготовка к следующей. А подготовка такова: во всем, что бы со мной ни случилось из того, что может сотворить бес под небом, я воли своей не проявлю, мнения не имею, спора не завожу. Пусть будет криво, пусть повелеваемое будет каким угодно — как крест: я сделаю это без рассуждения. И пусть увидит Бог мое сердце и облегчит мне войну.

Человек должен стоять как мишень и ожидать, откуда его ударит враг. И сразу повернуть оружие в то место. И до конца дней не ждать покоя, даже если Господь и дает его много раз. Он не должен ослаблять надзор, а должен непрестанно бдеть, как воин в час сражения. Ибо одно мгновение стоит столького и приносит душе такую пользу, какую не приносит целый год; также и вред, если человек ослабит внимание.

16

Утроба моей души священная, чадо возлюбленное в Господе! Только сегодня получил твое письмо. И вот снова плачу и снова скорблю, снова душу мою за тебя полагаю. Итак, восстань. Даю тебе мою дрожащую руку. Не бойся. Снова ношу тебя. Восплачь на моем плече. Я близ тебя, плачу вместе с тобой. Воздыхаю, страдаю, болит душа моя, и сердце мое будет биться до тех пор, пока я не подниму тебя на Фавор.

Ибо поскольку восходишь на Голгофу, придется тебе падать. Тяжек крест. Много раз падешь на колени. Но почему ты слушаешь искусителя? В конце он окажется побежденным.

Однако смотри — прав старец. Зовет тебя два раза, и ты не слушаешься? И кого ты послушался в ту минуту? Что говорили в тот миг твои помыслы?

Так вот, если что и случилось, не будем отчаиваться. Попросим старца нас простить и исполним нашу епитимию. Вместе с тобой и я буду каяться. Ты же делай каждый день по двадцать пять поклонов дополнительно. И будь внимателен впредь. Начни опять сначала и берегись преслушания. Ибо если будет хоть раз побежден одной страстью человек, должен впредь быть очень внимательным, противоборствуя искушению, чтобы не упасть вновь.

Посему мужайся. Как бы ни направлял стрелы лукавый, мы обернем их против него. Чтобы понял он, что ты не один, что у тебя есть и сторож, который бдит ради тебя и ломает ему ловушки, которые тот расставляет у твоих ног. С радостью не только сорок дней, но и трижды сорок буду поститься, буду бдеть, буду трудиться ради тебя. Ты же поднимись и стань мужественно. Прими мужество от Господа и не бойся плешивого, которого разозлил Христос, и он теперь без нервов и своей былой силы. Он только представления и страхи воздвигает, только слова дерзкие и развязные говорит. Прими свыше благодать, чтобы его попирать, и да будет крепость в членах твоих. И говори: «Прекрати, враже, воевать против меня, ибо отец мой бдит ради меня и немощи мои носит. Ради меня злостраждет и постится. И если упаду семьдесят раз по семь, все равно ты будешь побежденным».

Так говоря, найди отвагу в себе и сразу кайся в том, в чем как человек ошибаешься. Ибо все это — лукавого: приводить тебя в отчаяние, делать так, чтоб ты унывал, все расхищать печалью. Но ты его не слушай.

И письма, которые задерживаются, и те, которые теряются, — его работа. Это он подталкивает, чтоб их вскрывали. Он всякого зла виновник. Никто другой не виноват, как только он. Так вот, с ним и мы должны воевать до конца дней. Не с братьями, но с тем, кто их подвигает думать и делать всякое зло, явное или тайное.

Итак, поскольку я сказал тебе, что я рядом с тобой, когда ты гневаешься, когда ты готов вспылить, говори сам себе: «Ради любви старца, который будет плакать, когда узнает, не разгневаюсь и не ослушаюсь. Кто когда получил пользу от преслушания, чтобы получить ее сейчас и мне?»

Об авве Дорофее, о котором ты попросил, легко нам найти, но не разрешается, чтобы книга вышла за пределы Святой Горы, если давно напечатана. А авва Дорофей очень славный и умилительный, и очень душеполезный. Я спрошу, разрешат ли, чтобы я купил и послал «Благоделателя» 23) или «Добротолюбие».

О брате, о котором ты пишешь, что он страдает, мы помолимся. Все же какой-то сокрытый или старый грех этому причина, и поэтому попускает Бог, чтобы он страдал таким образом. Часто бывает грех, о котором не знает даже сам человек, что, поступая так, согрешает. И шествует, как слепой во тьме, не имея отваги увидеть себя на свету, сказать: «Я согрешил, Боже мой!»

А диавол, насколько истекает время и приближается его конец, настолько же воюет и старается с предельным неистовством обречь нас на мучения.

Особенно сейчас, когда приближается Великий пост, много искушений и много волнений воздвигают на нас негодные бесы. Потому как и мы в это время их притесняем сверх обычного постом и молитвою, еще более свирепеют против нас и они. Так вот, позаботься приобрести венцы на этом поприще подвига. Ты должен стать более доблестным. Должен противостать грудью против этих бесплотных. Не бойся их.

Ты не видишь при каждой молитве, которую творишь, сколько их падает, сколько показывает спину. Ты видишь только, насколько ранят тебя. Но побиваются и они. И они страдают. Всякий раз, когда мы терпим, они вприпрыжку убегают и при каждой молитве тяжко ранятся. Итак, не жди во время войны, когда ты мечешь во врагов стрелы и пули, чтобы они метали в тебя мармелад и шоколад.

Помнишь, что ты писал тогда вначале? Говорил, что облекся в монашеский образ как во всеоружие, чтобы воевать против Начал и Властей тьмы. Итак, подвизайся, чтобы быть верным своим словам.

17

Чадо мое милое со всей во Христе братией! Радуйтесь святой радостью Господа нашего Иисуса Христа!

Сегодня память святого Харлампия. Вчера узнали, что пришла почта, и как закончились первые три дня Великого поста, ходил брат в Дафни и получил перевод и заказное письмо. Пожалуйста, не шлите заказных, потому что очень трудно нам ходить отсюда в Дафни

И по нашему нынешнему положению это каждый раз для нас большие расходы.

Вскрытие писем объясняется так: кажется, что некоторые думают, что я пишу об их ошибках старцу, который является их духовником, и поэтому вскрывают их, чтобы увидеть, что там написано. Но я об этом нисколько не волнуюсь. Не беспокойтесь и вы. Пусть каждый заботится о своей душе. Ибо каждый из нас ответит не только за правые и неправые свои дела, но и за слово праздное, и за мысли, которые мы по ошибке думали.

Поклонись своему старцу и передай ему мою благодарность за милость, которую он нам оказал и разрешил тебя от епитимий. И впредь будь внимателен, дитятко мое, ибо ошибки приносят боль, и это труд — быть под епитимией. Когда старец говорит тебе, а ты не идешь или не отвечаешь, как надо, — это страшное пренебрежение. Это не может быть оправдано для того, которому завтра снова предстоит увидеть лицо своего отца. Так мог бы делать только тот, который решил и готов удалиться от своего ближнего и более его не видеть. Иначе с каким лицом тот, который остается, снова обратится к своему духовному отцу? Как он с ним будет говорить, просить его благословения?

Смотри, дитя мое, ибо это жестокий эгоизм и несмиренный образ мыслей. Когда тебе как человеку случается быть уставшим или больным, или тебя отягощает послушание, скажи об этом своему старцу со смирением. Объяснись бесхитростно, с чистой совестью. А он умеет оказывать снисхождение. Он знает, как иногда облегчать тебе тяжесть, чтобы не пропадал твой труд и ты не получал бы вред вместо пользы.

Однако научись слушаться без отговорок и без вознаграждения. Не заставляй своего старца снисходить к тебе и беречь тебя за его счет, ибо в конце, здесь или там, расходы за всю эту «бережливость» оплатишь ты. Не отягощай счета своей души из-за незначительных вещей.

И сейчас, когда ты потерпел поражение и упал один раз, будь впредь бдителен к этой страсти. Ибо искушение всегда стоит под боком, и если человек в каком-нибудь сражении один раз будет побежден, то, пусть хоть сто лет пройдет, только попадет он туда, где был единожды побежден, как тут же оно его поражает снова.

Поэтому я говорю тебе и всем братиям, что из каждого сражения с врагом нужно выходить победителем. Или умереть в борьбе, или с Богом победить. Другой дороги нет.

В час искушения не оставляй своего места, не дезертирствуй, не указывай на ошибку другого, не проси справедливости, а минуй искушение и смятение, молча до смерти.

И когда минует искушение и установится полный мир, старец ты или послушник, тогда бесстрастно укажи на вред или пользу. И таким образом устрояется добродетель.

Во всех искушениях и скорбях требуется терпение, и оно — победа над ними. Отметь имена претерпевших до смерти в час искушения, когда их слюна во рту становилась кровью, чтобы не заговорить. К ним относись с большим благоговением и почитай их как мучеников и как исповедников. Их и таких, как они, я люблю, их целую и ради них должен проливать каждый день и последнюю каплю в любви Христовой. Поскольку видишь, что, терпя, он предпочитает тысячи смертей тому, чтобы выпустить из уст своих холодное слово. И когда его душат люди, его душит правота, его душит и внутренний помысл, он, сражаясь, ослабевает и падает, как мертвый, и тогда еще сражается умственно с искушением, и берет всю тяжесть на себя, болезнуя и воздыхая, как виноватый.

Так вот, ничего другого не желаю и так сильно не люблю, как слышать, что вы имеете терпение в искушениях.

Поскольку Бог, как Существо самопрославляемое, не нуждается в труде человеческом, но радуется и любит, когда ради Его любви мы мученичествуем и страдаем, поэтому и венчает нас как подвижников и дарит нам щедро Свою благодать.

Хотел бы я написать три слова, или книги, из которых одно было бы только о том, что человек есть ничто, и непрестанно я бы кричал, что я ничто. В другом бы писалось, что все во всем и над всем есть Бог самопрославляемый. И третье: имей во всем терпение до смерти. Молодой ли ты, состарился ли, подвизался ли многие годы — если не имеешь терпения до издыхания, почтутся ветошью твои дела пред Богом.

Итак, познай себя, что ты — ничто. Таково твое существо — ничто. Происхождение твое — глина, жизненная сила твоя — дыхание Божие. Итак, все — Божие. Познай самого себя, что ты — ничто, и имей терпение в искушениях, чтобы избавиться от них и стать богом по благодати, ибо ты — дыхание, дуновение Божие.

Так вот, часто взывай к Отцу своему, Который всегда рядом с тобой и не отлучается никогда. Он даже ближе, чем движение твоего ума: Он в твоем дыхании, в твоем уме, в твоем слове. Бог все вмещает. Мы, убогие и безумные, в Нем живем, в объятиях Его носимы 24). Отец твой — здесь, видит тебя всегда. А ты почему не видишь Его? Почему грешишь? Почему преслушаешься? Почему опечаливаешь Жизнодавца? Хотя Он тебя видит, печалится и смотрит сквозь пальцы, ибо ты слеп. Проси Его, терпя искушения, которые Он тебе посылает, и откроются твои глаза, чтобы увидеть Его, и тогда с Иовом воскликнешь: «Слухом уха слышах Тя первее, ныне же око мое виде Тя: темже укорил себе сам, и истаях, и мню себе землю и пепел» 25).

18

То, что у тебя случилось, чадо мое, показывает, что у тебя много тщеславия. Ты много о себе думаешь. И поэтому у тебя нет духа снисхождения и смирения. А считаешь, что более не согрешишь, не сделаешь преслушания, не изменишься к худшему, а будешь жить впредь неизменной жизнью, что не свойственно человеческой природе.

И уже было сказано тебе, что ты болеешь большим неведением, от которого рождается возношение. Так вот, будь внимательным, чадо мое, и избавляйся от неведения, матери всякого зла. Неведение добра — тьма души. И если человек не станет союзником Христа, Который есть Свет, он не сможет избавиться от князя тьмы, диавола.

Вот свидетель мне Господь, предающий смерти лжецов с их ложью: уже двадцать пять лет с лишним как яростно и до крови я борюсь с бесами на земле. Спустился в глубину океана, обнажившись от самолюбия и своей воли, чтобы найти

Драгоценную Жемчужину. Обуздал самого сатану со всем его воинством, наукой и искусством. И смирением связав его, спрашиваю:
— Почему у тебя такое неистовство против нас и воюешь с нами с такой яростью? А он мне говорит:
— Чтобы было у меня много товарищей в аду и чтобы хвалился я Назарянину, что не один я преступник, а вот как много других вместе со мной!

И снова поднялся я на Небеса благодатью и духовным созерцанием, и видел неизреченную красоту рая, которую уготовал Бог любящим Его.

И после всего этого немного отошла благодать и чуть подкосились мои ноги. И я впал в некоторое нерадение, и пленил меня сон, и многих благ меня лишил. И вскоре снова я встал и завязал войну и кровавую битву. И, победив, снова впал в сонливость. И снова мать всякого зла — нерадение — пожрала мои кости. Но и снова я встал и завязал битву со всеми бесами.

Восемь лет вначале я сражался с плотскими страстями. Спал не лежа, а стоя в углу или сидя на скамейке. Бил себя дважды или трижды в день, вопия и плача, чтобы пожалел меня Бог и унял войну. До тех пор, пока не помиловал меня Всемилостивый и не прекратил неистовство сатаны. И ныне бесчисленные мои страдания описываю как бы вкратце, даю тебе одну каплю из океана.

Каждой ночью полчища бесовские с палками, топорами и со всяким другим вредоносным орудием неистово мучили меня все восемь лет. Один — за маленькую тогда мою бородку, другой — за волосы, ноги, руки. Творили всякого рода зло и муки. Все они кричали: «Душите его! Убить его!» И только именем Христовым и нашей Богородицы они исчезали, и сила их как дым растворялась. Наконец помиловал меня Господь и извел меня из глубины и рва страданий.

И ныне, чадо мое, становлюсь безрассудным, открывая это, но сказал я это сейчас тебе и продолжаю говорить, считая, что принесу тебе пользу.

Так вот, хотя в юности я был в расцвете сил, а сейчас состарился от мук многих перемен, как столетний старик, прежде всего я делами рук своих, как ты видел из того, что я тебе прислал, добываю хлеб свой в поте лица. Приходят к нам из разных монастырей и скитов Афона, и благодатью Божией мы говорим подаваемое [нам] от Господа.

Тружусь умно и исполняю безущербно свои монашеские обязанности. И ночами, когда ум достаточно устанет в молитве, пишу немало писем, о которых христиане меня часто просят ради пользы. И после всего, что ты услышал, впадаю в отчаяние, что не исполняю воли Господа моего: «Неужели, — говорю и плачу, — кто-нибудь знает, угодно ли Господу моему то, что я делаю, или, может быть, заблуждаюсь или обольщаюсь и, другим проповедуя, сам остаюсь негодным? Ибо сокрыта от меня божественная воля Господа моего. Ибо кто познал ум Вседержителя или кто постоит против Него, аще беззаконие назрит?» 26)

Так вот, ты, чадо мое, из-за одного преслушания бросил все свое оружие? Из-за слова одного беса отказываешься от сражения? А если бы ты увидел зиму? Снежные бури? Когда полчища и воинства бесовские тебя устрашают? Угрозы одного беса ты испугался? Да не верь ты никогда тому, что он говорит. Ибо он лжец искони 27) и не имеет никакой силы против нас, только бы мы не были застигнуты в гордом неведении. Они только угрожают и пугают нас, однако сил не имеют. Ибо если в свиней не имели власти войти, как искусят нас без разрешения Господа?

Так вот, научись иметь мысли смиренными и нисколько не бойся слов бесноватого человека. У нас есть ясное свидетельство нашего Господа, когда бес, раз заговорив, сказал: «Знаем, кто Ты», хотя и правду сказал, [но] Господь заставил его молчать, подавая нам пример не слушать слов бесноватых, сколь бы ни казались они истинными. Ибо устами человека говорит бес. И хотя сейчас скажет истину, но потом — снова ложь, потому что от начала он лжец и никогда не стоит в истине. И если склонится человек верить этому, быстро станет посмешищем и игрушкой бесов.

Итак, приди в себя и выброси эти слова из своего ума. Смиренный и тысячи раз если упадет, снова поднимается, и падение засчитывается ему как победа. А гордый сразу с падением в грех впадает и в отчаяние и, ожесточась, не хочет более подняться. Отчаяние — смертельный грех, и радуется ему диавол более всего. Но исповедью оно сразу же растворяется.

Итак, чадо мое, понуждай себя ко всякому благу. И если, содействуя в добре, мы много раз падаем вниз, все-таки да не будем оставаться в падении. А восстав, будем просить прощения у нашего Спасителя. А Он, поскольку сказал Своему ученику прощать виновному семьдесят раз по семь в день, как же не простит нас, будучи Сам Законодателем?

Поэтому не бойся. Но сколько раз ни падаешь, вставай и проси через священников прощения. И Он, как Преблагой, не будет держать зла на тебя и сохранять гнев: «Елико отстоят востоцы от запад, удалил есть от нас беззакония наша» 28).

19

Получил, чадо мое, твое письмо и увидел в нем твое беспокойство. Все же не печалься, дитя мое. Не беспокойся так. И если опять упал — опять поднимайся. Ты призван небоходцем. Неудивительно споткнуться тому, кто бежит. Только надо ему иметь терпение и покаяние в каждое мгновение.

Посему постоянно полагай покаяние, когда ошибаешься, и не теряй времени. Ибо сколько медлишь ты попросить прощения, настолько даешь позволение лукавому простирать в тебе корни. Не позволяй ему нервировать тебя, тебе же в ущерб.

Итак, не отчаивайся, падая, но, поднимаясь с готовностью, полагай покаяние, говоря: «Прости меня, Христе мой, человек есмь, и немощен».

Это — не оставление. Но так как у тебя пока еще много мирской гордости и много тщеславия, попускает тебе Христос наш ошибаться и падать, чтобы узнавал ты каждый день чувственно свою слабость и терпел согрешающих, чтобы не осуждал ты брать ев, если они ошибаются, а носил их немощи.

Значит, сколько раз падаешь, снова вставай и сразу проси прощения.

Не скрывай печаль в своем сердце. Ибо радость лукавого — это печаль и уныние, из которых рождается много всего, от чего душа наполняется горечью, тогда как расположение кающегося говорит: «Согрешил, прости меня, Отче!» И так прогоняет печаль. «Разве, — говорит он, — не человек я немощный? Что мне еще делать?» Воистину, чадо мое, это так. Имей отвагу.

Только когда благодать Божия придет, тогда стоит на ногах человек. Иначе, без благодати, всегда шатается и всегда падает. Итак, мужайся и нисколько не бойся.

Видишь, как вытерпел искушение брат, о котором ты пишешь? Подобное делай и ты. Построй в себе отважный образ мыслей перед лицом приходящих искушений. Так или иначе они придут. Они тебе необходимы. Ибо иначе не очищаешься. Оставь то, что тебе говорит нерадение и уныние. Не бойся их. Как благодатью Божией прошли предыдущие, так минуют и эти, как только сделают свое дело.

Искушение — это лекарство и целебные травы, которые исцеляют явные страсти и невидимые наши раны.

Так вот, имей терпение, чтобы приобретать каждый день, накапливать награду, упокоение и радость в Небесном Царствии. Ибо приближается ночь смерти, когда никто не сможет более работать 29). Поэтому спеши. Времени мало.

Пусть тебе будет известно и это: лучше один день победоносной жизни с наградами и венцами, чем жить много лет, но в нерадении. Поскольку один день подвига в сознании и чувстве души стоит пятидесяти лет жизни иного, кто без осознания и нерадиво подвизается.

Без борьбы и пролития крови не жди свободы от страстей. Терния и волчцы взращивает наша земля после преступления. Нам заповедано очищение, но только с большой болью, кровоточащими руками и многими воздыханиями они искореняются. Итак, плачь, проливай реки слез — и умягчится земля твоего сердца. И когда земля будет полита, ты легко искоренишь колючки.

20

Болезнует душа, и тяжкая туча покрывает мое сердце. Теряется мой ум, умолкает язык, немеет моя рука из-за тебя. Недоумеваю и изумляюсь, как ты не можешь приложить небольшое усилие к самому себе. Ах, если бы ты видел, дитятко мое, мою боль и слезы, которые пролились о тебе! И как я беспокоюсь, пока не услышу, что ты встал и дал оплеуху противоборцу! Ибо не ты — тот, кто это делает, а он, лукавый, мятежник, диавол, Бог да упразднит его! Так вот, наберись отваги, дитя мое, и восстань от падения. Поднимись. Разгневайся на искусителя, зная, что он тот, кто затевает все это коварство. Но ты ему не позволяй. Воюй с ним.

И когда он посылает тебе воспоминание того лица, бери палку и крепко бей по своим бедрам, чтобы увядала плотская похоть. Заплачешь от боли, но ум очистится от воспоминания. Исчезают образы и уходит обман представления.

Этого искушения, дитя мое, очень бойся. Ибо оно — осквернение для души. Этот нечистый требует палки немилосердной.

Здесь у всех моих молодых есть палка возле подушки. И только придет плотский помысел, дай ему палки! Так увядает похоть и расцветает душа. Итак, другого лекарства нет — молитва, пост и палка! И тогда очищается ум. Легко умиляется душа. Смягчается сердце. И получаешь дерзновение во время молитвы.

Не отчаивайся! Со всеми это бывает. Это война искушения, и она минует. Поскольку ты воевал с ним вначале, а сейчас твоя ревность охладела, он хочет наверстать упущенное. Но и ты снова встань, покайся и плачь.

Не помнишь разве того брата, который говорил бесу: «Келлия эта — мастерская медника: один удар молотком даешь — один получаешь». Так вот, храбро воюй со страстью и быстро, с Божией помощью, получишь избавление.

Однако сперва ты должен понять причину искушения.

Это случается с тобой потому, что ты оставил в себе помыслы против твоего старца и братии.

Диавол, как коварный искусник, приносит ненависть к старцу и братиям, чтобы разбить союз любви. Он приносит отвращение ко всем праведным, чтобы добиться прекращения их молитвы. Ибо молитвы многих его связывают и лишают силы.

Поэтому он ищет какой-нибудь способ или предлог, чтобы обособить тех, кто верит его помыслам, и отделить их от собора отцов. И тогда после этого он господствует над ними, делая их своими подручными.

Отсюда пойми, что все это — козни и ухищрения лукавого. Поэтому не слушай, что он шепчет тебе в помыслах.

Смотри, чтобы он не выбил тебя из твоего правила, ибо тогда ты пропал. Пусть он обманется в своих ожиданиях.

Жду, чтобы ты меня обрадовал этой оплеухой, которую ты дашь ему в лицо.

Я сейчас поставлю здесь всех братьев на молитву, чтобы ты получил силу свыше. Хотя и я нисколько не прекращаю о тебе молиться, но сейчас это будет сообща. Ты же не нерадей впредь и не отчаивайся.

Прими эти маленькие четки, молись и набирайся сил. Люби своего старца и братьев и не держи на них зла напрасно.

Воистину непреодолима любовь для всякого ухищрения и силы вражеской.

Что бы ни случилось, считай это ничем, поскольку не ты виноват. Не ты обидел их, не они тебя, а искушение, которое против всех нас воюет и нас путает. Ибо это у него — как работа. Сегодня искусился ты, завтра — другой, а послезавтра — третий, поскольку искуситель всегда будет в этой жизни.

Но снова говорю тебе — и услышь мой голос: «Не отчаивайся! Вместе пойдем в рай. Если я не приведу туда тебя, и сам там не поселюсь». Познай из этих слов преизбыток любви во Христе Иисусе, Господе нашем.

 

Добавить комментарий